Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

 – А у меня, наоборот, азарт проснулся. Мне почему-то казалось, что здесь у фрицев сокрыто что-то очень важное. Но что?

– Будем пленного брать?

– Думаю, поодиночке здесь не ходят. Будет везением, если меньше десятка поедет.

– Ты хочешь напасть на отделение фашистов вдвоем? – охренел Веревкин.

– Не-а, один! – я засмеялся.

– Андрюх, тебя, конечно, учили захватывать «языков», но это тебе не по силам! – серьезно сказал Валера.

– Так не я буду их ловить, а ты, – пошутил я. Видя полный ступор у напарника, я вновь рассмеялся.

– Да ну тебя, с такими шуточками! – обиделся боец Веревкин.

– Ладно, не злись. Это все от настроения фестивального. Иду к жене, а тут препятствие такое!

– Куда будем лошадь прятать?

– Да никуда не будем, уходить надо, пока темно еще. Ни фига мы тут не сделаем, даже разведать не получится. Но место нужно запомнить. Ориентиры я наметил, все же поползал там, у них под носом, но и ты запоминай местность.

– Да как тут запомнишь, темень одна, да снег…

– Пока назад к телеге возвращаться будем, шаги считай, – посоветовал я.

Да уж, какая тут, на фиг, подготовка диверсанта, тут не я, а мне засадят так, что «Б» сказать не успеешь. Какая уж разведка, а тем более захват «языка»."

"Телега была у нас далеко, мы специально оставили ее в лесу, чтобы ржание ни выдало нас. В общей сложности нам пришлось быстро преодолеть путь километров в пять-шесть. А это далеко. Вымотались как колхозные проститутки, а ничего не узнали.

Лошадь была на месте, спокойно жевала себе сено из телеги, и наплевать ей было, где хозяева. Мы устроились на дневку так же, как и раньше, под большой елью. Огонь разводить не стали сначала, я опасался, но вскоре холод взял свое, и костер все же соорудили. Вновь, как уже раз делали, зажгли костер на толстом бревне. Дождавшись, когда оно схватится, я первым устроился на лапнике спать. Опять мне сидеть под утро, так что нужно выспаться. Сложности прибавляла лошадка, но, думаю, справимся.

Выспался хорошо, несмотря на то что Валера разбудил, а не сам встал.

– Я мотор слыхал, да и лошадь в ту сторону смотрела, – сообщил мне боец, когда я окончательно встряхнулся, вытирая лицо снегом. Мороз вроде как помягче стал, а может, это из-за того, что мы чуть южнее Москвы сейчас? Впрочем, лицо все равно сцепило от холода и стало зябко.

– Громко? – спросил я, уточняя, а Валера уже тянул мне кружку с горячей водой.

– Далековато, если ты об этом.