Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Но вроде как не похоже, что они предатели и трусы, особенно один, который на вид уж больно здоров!

– Товарищ следователь, я ручаюсь за них, это же отличные бойцы, готовые разведчики. Да хоть бы и обычные стрелки. На фронте от них только польза будет, кому нужна их смерть? Только фрицам.

– Не зарывайся. Чего-то ты уж больно говорливый да жалостливый?

– Так они для меня верными товарищами стали, мы многое пережили вместе. Как же быть-то? Неужели нет никакой возможности их оправдать?

– Ты, судя по документам из личного дела, кандидат в члены партии?

– Да, подавал документы, – ответил я.

– Напишешь бумагу, где, как кандидат в члены партии, поручишься за этих бойцов. Но учти сразу. Если только они хоть в чем-нибудь провинятся, малейший и незначительный проступок… – Я даже насторожился. – Им, может, и будет тюрьма, а вот тебе…"

"– Что, вышка? – грустно спросил я.

– Партия будет решать, что с тобой делать. Сейчас иди, свободен. Боец возле двери извещен, он тебя проводит и передаст документы. Доедешь до нужного места, там с тобой определятся.

– Отлично, товарищ следователь, – я, расстроенный потерей друзей, а ребята действительно стали мне друзьями, вышел в коридор. Там меня увлек за собой один из конвойных. Отвели на какой-то склад. Это была небольшая комната, забитая армейским имуществом.

– Красноармеец Морозов, – я назвался, когда служащий на складе боец спросил мои данные.

– Нет у меня таких, – спустя пару минут изучения журнала ответил охранник.

– А попробуйте посмотреть на имя сержанта Морозова.

– Есть такая опись. А как вы подтвердите ваши данные?

– Вот мои документы. – Следак отдал их мне, но только в красноармейской книжке нет фотографии, поэтому эти «бумажки», по идее, может предъявить за меня кто угодно. Хоть документы мне и вернули, но звание сержанта в них подчеркнуто и стоит знак вопроса.

– Чего-то я не понимаю, – еще больше начал сомневаться кладовщик.