Моя невинная девочка

Паркую машину сразу за автомобилем Вити и, как только мы с Софьей открываем двери, хозяин дома выходит из—за дома, широко улыбаясь.

– Ну наконец—то! Пиво взял?"

"– Все взял, – отвечаю, качая головой.

Витя пожимает мне руку, а сам ощупывает взглядом затянутую в шорты попку Софии, которая торчит из машины, пока она сама вытаскивает свою сумку с заднего сиденья. Ну что за привычка у этой девочки вечно вставать в такую позу? Неосознанно двигаюсь в сторону, перекрывая своему другу вид на аппетитные полушария Силантьевой.

– Пойдем, заберем все.

Мы подходим к машине, и в этот момент Соня как раз поворачивается к нам лицом. Наконец—то.

– Здравствуйте, Соня, – представляется она.

Витя протягивает руку, Софья – свою, и этот дамский угодник тут же целует тыльную сторону ее ладони. Так бы и вырвал ему конечность.

– Очень приятно, я – Витя. И давай сразу на «ты», а то будет как—то странно сидеть в одной компании и «выкать».

– Хорошо, – щечки Сони слегка розовеют, и она быстро отводит взгляд.

Богомолов смотрит на меня с пониманием. Неужели у меня на лице написана такая же, как у него, реакция на Соню?

Мы забираем вещи и покупки, заносим все это в дом. Знакомство с Ириной получается довольно быстрым, потому что она занята готовкой. Соня смотрит на жену моего друга как на богиню воплоти и обещает помочь, как только забросит вещи в комнату и помоет руки. Мы поднимаемся на второй этаж в отведенную нам спальню. Я бросаю взгляд на двуспальную кровать, мысленно проклиная Богомолова за то, что поставил меня в такое положение.

Как я буду спать с ней на одной кровати, черт подери? Соня старается не смотреть на ложе, быстро сбегая в ванную комнату тут же при спальне, а потом – вниз к Ире. А дальше все идет как по накатанной. Девочки готовят обед в кухне, мы с Витей пьем пиво у бассейна, переодевшись в купальные шорты, а потом все вместе садимся за стол на террасе.

– Собственно, самое страшное в нашей работе, – продолжает Ирина начатый, видимо, с Соней на кухне диалог, – это остаться без защиты.

Мне повезло, что у меня такой муж, иначе я не знаю, чем бы закончилось для меня дело Наумова.

– Говорят, он умер в тюрьме.

Ирина пожимает плечами.

– Умер сам или помогли, непонятно. Да и не мой это вопрос больше, пусть в тюрьме разбираются.

– Ох, у меня бы, наверное, сердце от страха остановилось, будь я на вашем месте, – с придыханием произносит София.

Мне не нравится ее интерес к уголовке.