Моя невинная девочка

Силантьева делает вид, что ничего не произошло, но я ясно вижу разочарование и вселенскую скорбь в ее кристально чистых глазах, и, откровенно, говоря, туго соображаю, что должен сказать на это. Да, ничего такого я ей не обещал, но должен был понимать – и понимаю – что Соня наверняка ждет логичного развития наших отношений. Но закостенелый холостяк Макар Ильич думает, похоже, только о своем собственном удобстве. Ладно, как—нибудь вырулим.

Подхожу к пассажирской двери, распахиваю ее и жестом приглашаю Соню присесть, пока слушаю проповедь Романа о том, что мне бы не стоило такое заявлять Софии, потому что она наверняка не оценит моей честности.

К сожалению, Рома как будто озвучивает титры из Сониных глаз. М—да, такой себе расклад, учитывая, что я охренительно сильно соскучился по этой девочке и жуть как хочу подмять под себя ее тело. А потом слушать рассказ о том, как прошли ее выходные, пока она, как всегда, будет гладить мою спину кончиками пальцев, слегка царапая кожу. А потом уснуть с ней в обнимку и утонуть в ее запахе. Блядь, соскучился до зубовного скрежета.

– Ром, мне надо ехать, – прерываю его речь, занимая водительское место.

– Короче, что мне делать, мужик?

– Жениться, – отрезаю я, бросая быстрый взгляд на Соню. Она отворачивается к окну, делая вид, что не слышала последнего произнесенного мной слова.

– Или съездить в отпуск, – отвечает Роман.

– Ну или так.

– Ладно, закрою дело «Кристалла», и сразу умчусь в теплые страны. Слушай, у тебя есть знакомый туроператор?

– У Илоны спроси, у нее есть контакты.

– Ладно, я понял, ты пытаешься от меня отделаться, – со смешком произносит друг.

В другое время я бы оставил девушку и помчался к другу выслушивать его душевные стенания, но не сегодня. Не тогда, когда Соня мысленно очень старательно рисует жирный крест на наших отношениях.

Прощаюсь с Романом и, забросив телефон в карман пиджака, отъезжаю от прокуратуры.

– Голодная?

– Не очень, – подавленным голосом отвечает Соня.

– Закажем домой или заедем куда—то поужинать?

– Я бы поехала в общежитие, – уныло тянет она.

Я сжимаю челюсти практически до хруста зубов. Ну давай, Гордеев, налажал – выруливай.

– Сонь, то, что ты слышала…

– Макар, не надо объясняться, – резковато прерывает она меня. – У нас не было никаких договоренностей. Даже отношения не начались официально. Я не вправе что—то требовать.

– Сейчас про отношения не понял? – меня зацепило, да.

– Не обращай внимания. Слушай, просто отвези меня сегодня в общежитие.

– Сонь, я соскучился.