Моя (не) родная

Я же знаю, что это не для тебя. Да и не для меня, – она обхватила его лицо, быстро поцеловала в губы и встала.

Вернулась на своё место. В её волосах красовался колокольчик, на пальце – кольцо, на губах – улыбка. А меня наизнанку выворачивало от вида этого праздника лицемерия и фальши.

– Что вы решили по поводу Мирона? – жёстко спросил вдруг Игорь.

– А что мы должны были решить по поводу Мирона?

На пару секунд повисло молчание. Мне стало ещё неуютнее, но не из-за тишины, а из-за разочарования и раздражения, появившихся во взгляде сидящего напротив мужчины.

– Ты меня дураком считаешь?

– Нет.

– Тогда к чему этот вопрос? Думаешь, я не знаю, чей Мирон сын? Я не слепой и могу сложить два и два. Что у вас с ним, Агния? Нахрена ты согласилась пойти со мной на свидание сегодня? Ему хочешь что-то доказать или себе?

Я отломила кусочек сыра. Допила вино и, отодвинув стул, поднялась. Молча взяла сумку.

– Агния, – Игорь подскочил следом. Обернувшись, я мотнула головой.

– Никому я больше ничего не хочу доказывать, – сказала я, глядя ему в глаза.

На веранду, неся на деревянном подносе белоснежный, украшенный композицией из кремовых цветов, торт, вошла официантка. Наташа восторженно ахнула. Данил поднялся навстречу и, забрав поднос, сам поставил на стол. Взял блюдце. Наблюдать за продолжением я не собиралась, но только собралась к выходу, как почувствовала движение за спиной. Развернулась и чуть не врезалась в сводного братца.

– Раз уж точки расставлены, – на тарелке, которую Данил держал в руках, лежал кусок торта с большой кремовой розой, до безумия похожей на настоящую. Он подал тарелку мне. – Отметим. Хотел пригласить вас к нам, но, как вижу, ты уже уходишь. Так что… – на его губах появилась кривая усмешка, в глазах плескался чёрный огонь.

Я могла бы швырнуть этот грёбаный кусок ему в рожу. И, может быть, так и нужно было сделать. Может быть. Но я не швырнула. Взяла блюдце и посмотрела Данилу в глаза.

– Иди к чёрту, – тих прошипела я, чтобы слышали только мы двое, и разжала пальцы."

"По веранде прокатился звон. Ошмётки взбитых сливок оставили пятна на чёрных джинсах Данила, роза шмякнулась на мысок его мокасина. Его лицо исказилось от злобы, а глаза, казалось, готовы были прожечь меня насквозь. Я ахнула.

– Упал, – печально вздохнула я. – Значит, не судьба.

В последний раз бросив на Данила взгляд, я быстро, больше не оборачиваясь, покинула веранду.