Моя (не) родная

Стоило ему убраться, я поднесла футболку к лицу и, злясь сама на себя, отбросила в сторону. Только лёгкие успели пропитаться запахом лимонных леденцов и табака, а чертова память начала подкидывать давно забытые моменты прошлого.

Встав под душ, я подняла голову и тихонько застонала. Зажмурилась. Мокрые волосы касались спины, капли бились о жестяной поддон, и можно было представить, что это летний дождь.

– Ты меня не сломаешь, – прошептала я. – Не пытайся.

А в мыслях – ладони, затерянный на обочине отель из прошлого… Как давно это было и как до сих пор живо в памяти.

Стоило только дать ей волю.

* * *Переодевшись, я в последний раз промокнула волосы полотенцем. Влажное после Данила, оно сохранило запах его одеколона. С тех пор, как я впервые вдохнула его, прошло всего два дня, а запах уже успел занять место в моем личном тайнике, где было собранно всё, связанное с Данилом.

– Неплохо, – нагло осмотрев меня, как только я вышла из ванной, заключил Данил. Губы его искривились.

Кроме его футболки и трусиков на мне ничего не было.

– Я заметила, – я красноречиво посмотрела на бугор ширинки.

Он хмыкнул. В воздухе повисло опасное напряжение. Наконец Данил показал на столик.

– Сервис у них паршивый, но милашка на ресепшне оказалась очень услужливой.

– Конечно, – я подошла ближе. – Как она могла тебе отказать?

На дешёвом пластиковом подносе стояли два стаканчика с чаем. Сэндвич оказался тёплым и пах на удивление приятно. Отломив кусочек, я села на подоконник и закинула ногу на ногу.

– Почему Наташа, Дань?

Он ответил не сразу. Взял свою часть ужина и, устроившись в кресле напротив, снова посмотрел на меня с откровенным голодом. Оторвал зубами здоровенную часть булки. Я ждала.

– Так получилось.

– Так получилось, – повторила я со вздохом. – И что получилось? Любовь? Или она была настойчивее других? К чему усложнять себе жизнь, когда есть кто-то, кто готов в любой момент прыгнуть к тебе в постель и заглядывать в рот? Так?

– Видишь, ты сама ответила на свой вопрос.

Я качнула головой. Влажная от стекающей с волос воды, футболка прилипла к спине и плечу, ноги были голыми, а Даня продолжал смотреть на меня. Он расставил ноги в стороны, и я могла видеть его желание во всей красе. Я поболтала в воздухе ногой.

– Мне жаль её, – сказала я наконец. – А ты мерзавец.

– Мерзавец, – согласился он.