Моя (не)зависимость

Я слышала глухое рычание Кира, Тит даже отвел мой гаджет дальше от уха, настолько сильно оглушал голос разгневанного парня. Готова была поклясться, что мой Гром не выбирал выражений. И я точно знала, что он выполнит все угрозы, как только доберется до Димки.

– Я тебя прекрасно слышу, Кирилл! – резко возразил Тит. – Мои условия: мне нужен один бой в клетке. Тебя никто не знает. Ты новая личность в городе. И мне нужна твоя победа. Ты принесешь мне кучу денег, Гром, ведь я поставлю на тебя все, что имею. А потом я исчезну.

Я разобрала одно громкое, четкое «Согласен». И мой телефон исчез в темноте, отброшенный через открытое окно.

– Я убью тебя, Тит! – промычала я.

Димка поймал мой взгляд в зеркальном отражении. Да, он прекрасно понял мои слова. И судя по тому, что улыбка сползла с лица придурка, мои угрозы нашли отклик в куриных мозгах похитителя.

Глава 36

– Ни черта ты не понимаешь, пацан! – в сердцах сплюнул крестный, а я смотрел на Зверя исподлобья. – И волком не смотри, млять!

До боя оставалась пара часов. Усталости не было. Нервы напряжены так, что, кажется, все тело вот-вот взорвется. Но нужно успокоиться, а не думать о том, что Леську все еще не нашли. Чертов Тит держит ее, неизвестно где и в каких условиях. Ярость волнами прокатывалась по венам, стоило представить, что моя Леська где-то далеко.

– Дядь Леш, – подошел к крестному, видел, что и его корежит от бессилия и тщетных поисков, пусть и подняли на уши всех знакомых и дернули за все ниточки, – Нельзя тебе туда.

Зверь ответил тяжелым взглядом. И ежу понятно, что прошлое может вернуться в любой момент. А если для всех Заверин умер двадцать лет назад, то ему никак нельзя «воскресать» сейчас. Не хватало еще, чтобы кто-то случайно опознал крестного и притянул все беды, из которых Зверь выбрался, пожертвовав слишком многим.

Не мог я подставить родных мне людей. Сам разберусь. И с боем. И с Титом."

"– Киря, ты же пацан совсем! Сколько боев ты взял? Ты клетки не видел! Там другая жизнь, сынок! Другие ставки! – не сдавался дядя Леша, а потом со вздохом добавил: – Что я дочери скажу, если тебя там поломают?

– Не поломают, – хмыкнул я. – У меня же лучшие учителя были.