Моя (не)зависимость

И, когда сам занял водительское место, Кирюша выдала свои мысли:

– Мне сейчас будет дедуля звонить, давай скажем ему, что имя уже выбрали?

Я коротко хохотнул. Признаться Зверю, что сына я назвал Алексеем? Ну уж нет. Пусть поживет в неведении. Хотя бы еще пару часов."

"– Думаешь, нужно? – посмеивался я.

Кира закивала. И, словно подтверждая ее слова, зазвонил мой мобильник.

Ответил на видеовызов, увеличил громкость звука на динамиках, чтобы и Кира все видела и слышала голос деда.

– Привет, дедуля! – звонко поздоровалась дочка.

– Здравствуй, принцесса! – пробасил Зверь, и тут же раздались дружные голоса бабушек и моего отца. Вся семья была в сборе, как оказалось.

– Как прошло? Как твой стишок? Понравился утренник? Папа прислал нам фотографии! Ты у нас просто красавица!

Вопросы и фразы сыпались одновременно. Бабушки, судя по лицам, волновались. Папка мой тихо посмеивался, заняв место за спинами мамы и тещи. Зверю, кажется, надоел их допрос, и он перевел камеру на себя.

– Докладывай, принцесса! – скомандовал батя, мгновенно пресекая болтовню бабушек.

– Утренник прошел хорошо. Я улыбалась на камеру, чтобы фотки получились красивые. Прическа у меня вот, самая лучшая. А братика мы назвали Алексеем! – лаконично и по делу выпалила Кира.

Ради того, чтобы взглянуть на реакцию бати, я даже притормозил на ближайшем «кармане», игнорируя недовольные сигналы водителей.

– Алексеем? – сипло переспросил Зверь, прокашлялся и ворчливо заметил: – То есть другого имени не придумали?

– А папа сказал, что это самое лучшее имя, – насупилась Кира, – а мама сказала, что если у меня будет еще братик, то назовем Славиком.

– Да никто и не спорит, принцесса! – ласково заговорила теща, сдвинула телефон бати так, чтобы мы с Кирой видели их всех. Но я наблюдал за лицом тестя. И заметил кучу эмоций, которые Зверь не сразу успел скрыть.

– Слышь, бать, да не расстраивайся! Будем Лехой звать, чтобы не путаться, – хохотнул я, обращаясь к тестю.

– Слышь, Киря! – ворчливо начал Зверь, а я ждал вердикта.

Заверин вздохнул, не сводя тяжелого взгляда с объектива, бабушки и папка молча ждали.

– Спасибо, Кирюх, – пробормотал батя, глядя на нас с Кирой. – За внука.

Я молча кивнул. Слова были лишними. Да и я-то что? Тут вся заслуга Леськина. Она рожала всю ночь, пока я метался по коридору роддома, а Кирюшка тихо сопела в кабинете главврача на диване. Дочка отказалась остаться у Ноны.