Моя навсегда

В комнате было прохладно, Дмитрий открыл окно и стоял, смотрел из него на реку и курил. Я потрясенно смотрела на него, я никогда в жизни не видела его, не представляла его курящим. Бегать по утрам – да, отжиматься, подтягиваться на турнике в прихожей – да. Заставлять меня под мои ленивые отговорки повисеть на этом же турнике безвольной грушей – тоже да. Чтобы он курил – нет, это было невозможно. У моего Дмитрия не было никаких слабостей. Кроме, наверное, меня.

– Откуда у тебя сигареты? – спросила я.

Он обернулся.

– Как ты? – спросил он, продолжая стоять у окна.

– И что ты хочешь, чтобы я сказала? – спросила я.

Голос дрожал, но рука, определенно, больше почти не болела.

– Что сказать? В смысле?

– Ну, они же наверняка спросят меня, как все это случилось? Сказать, что я упала? – предложила я.

Дмитрий сделал глубокую затяжку, закашлялся, затем сделал еще одну затяжку и посмотрел на меня.

– Как все было – так и скажешь. Скажешь правду.

– Мне тоже все равно, – устало ответила я, испытывая только одно желание – спать. Спать.

Свадьба. Я вдруг вспомнила, что сегодня должна была быть наша свадьба.

Дмитрий стоял и курил, и вдруг я остро осознала, что все кончено, что свадьбы не будет.

Как же ты смог меня отпустить!

Я попыталась представить, что теперь будет дальше, без него, и не смогла. Я буду жить одна или вернусь к Митьке? Может, я уеду к маме и буду плакать на ее плече? А она – на моем, потому что она будет расстроена, разбита.

– Дай-ка я посмотрю, – попросил он, выкинув окурок в окно.

Резко, порывисто подошел ко мне и принялся прощупывать плечо. Его прикосновения были болезненными, но боль вдруг схлынула, как волна, оставив только легкую зыбь. Совсем небольшая, терпимая. Его запах, новый – смешанный с запахом дыма – невыносим. Все кончено.