Моя навсегда

Он лежал рядом со мной – рубашка расстегнулась и, кажется, от нее отлетела пара пуговиц, он снял и отбросил куда-то галстук.

Он ревниво следил за мной, все еще боясь, что я выкину что-нибудь и снова все усложню. Но я только лежала в его объятиях и дышала его запахом, уткнувшись носом в его плечо. Я чуть-чуть, немножко плакала, просто потому, что плакать было сладко и вкусно, и тихонько целовала его через рубашку. Мои слезы и мои поцелуи, мое тихое дыхание и моя покорность удовлетворенной женщины неминуемо воспламеняли его – снова и снова.

– Вот это – вечный Рим, – прошептала я, рассматривая усталыми, сухими глазами, как по небу над замком Ангелов карабкается желто-розовый рассвет.

– Как ты могла подумать, что я отпущу тебя? – сказал он мне, нежно поправляя сбившуюся прядь моих волос. А потом добавил: – Я хочу, Соня, чтобы ты стала моей женой.

Глава 19

Полночь – время привидений и вампиров

Синяк на плече заживал около двух недель. То есть не синяк. Правильно говорить: «гематома». Я запомнила это слово из документа, который Дмитрий заставил меня прочитать. Гематома – скопление жидкой или свернувшейся крови под кожной поверхностью или внутри человеческого тела. Обычно гематомы образуются в результате травмы. В моем случае – при падении в результате удара о тумбочку в гостиничной прихожей. Сначала гематома была ярко-красной, размером с клубнику, потом стала темнеть, максимально приблизившись к синему или скорее к фиолетовому цвету уже в Москве.

– Прости меня, – шептал Дмитрий каждый раз, когда случайно наталкивался взглядом на это живое свидетельство нашей ссоры.

Он целовал меня в плечо, спрашивал, не больно ли мне, не страдаю ли я. Столько внимания из-за какого-то малюсенького синяка. Мне было не больно, и я бы хотела поскорее забыть, с какой яростью втягивал меня за ногу в номер мой будущий муж.

Мой будущий муж. Вот о чем я хотела помнить. Я выхожу замуж. Я люблю и любима. Взаимная любовь – это как выигрыш в лотерейный билет, каковы шансы?

Иногда по утрам, когда я просыпалась, то видела, как Дмитрий сидит на краю нашей большой кровати, с моей стороны. К тому моменту он, как правило, уже был одет – у меня были каникулы, у него – бескрайний океан работы.