Моя капризная леди

Призрак растворился в воздухе, оставив после себя несколько влажных пятен и смятение в мыслях. Я перевела взгляд на портрет леди Розалинды, однако ни мистического света, ни пугающего выражения не увидела.

Утро началось с привычного собрания в столовой за завтраком. Бессонная ночь после беседы с призраком сказалась не только на моей внешности, но и общем состоянии организма. Не было сил ни на споры, ни на возражения герцогу, который в словах Кейлы увидел намек на Монтгомери. И Зидана. А где некромант, там и Дункан Грант.

— У тебя паранойя на почве ревности, — бросил Эрик второй раз за беседу.

— Ничего подобного, — возмутился Даниэль. — Сам подумай: снег, маска. Кому выгодна вся ситуация?

— Да половине членов конклава, если что!

Почти не прислушиваясь к спору, я перевела взгляд на пустующие скамейки и стулья. С первыми криками упырекур братья МакГиннес отправились по деревням. Мне удалось застать Пола и Томаса, которые последними седлали лошадей в конюшнях.

Поскольку возраст не позволял младшему из МакГиннесов ехать одному, с ним отправился кузен.

Благо, их конфликты достигли той точки, когда оба осознали всю глупость бестолковых ссор. Во всяком случае, при мне Пол и Томас вели себя спокойно. Попрощались, пожелали удачи и исчезли в алом рассвете.

«Давай я останусь», — вспомнились слова Пола, сказанные перед поездкой. О призраке и пророчестве он услышал между сборами, пока Томас носился туда-сюда с седлом для своего мерина.

Теперь я жалела, что отказалась. Но не из-за страха, а тоски.

МакГиннесы своим шумом и ссорами скрашивали бесконечные серые будни. Постоянное напряжение и опасения за собственную жизнь каждый день изводили разум.

Тяжело вздохнув, я наклонилась к маленькому брауни и поинтересовалась:

— Где мисс Делейни?

Нелюдь покосился на раскрасневшегося герцога, чей потрепанный наряд и опухшее лицо кричали об очередной ночи в обнимку с бутылкой. Я его понимала. Морриган всячески избегала общения с Даниэлем, даже пряталась от него в нишах и отказывалась ужинать в одной столовой.

Только завтраки стали общими, поскольку на них мы обсуждали дела. Поэтому герцог Фламель изводил прислугу, посылая к возлюбленной то с цветами, то с едой, то с записками.

Сумасшедший дом какой-то, честное слово.

— Еще не спускалась, — покачал головой брауни. — Сказалась больной и отказалась от еды.

Ах, вот как. Очередной приступ. Или притворство, чтобы избавиться от навязчивого внимания Даниэля.

— Понятно, — пробормотала я.