Моя капризная леди

Вестон немного сдвинулся, уступая мне место на скамье, и улыбнулся.

Я устало скрестила руки на груди, понимая, что новости будут не из приятных. Несколько минут Эрик явно решался говорить всю правду такому количеству людей или нет. Но потом все же нарушил затянувшееся молчание.

— Три недели назад напали на храм в приграничной деревеньке Иштера. Перебили всех служителей и выкрали одну из трех печатей Аркана, — Даниэль вздрогнул, Гилберт нахмурился, а я удивленно вскинула брови.

— Печать Аркана? — переспросила я.

— Ключ к башне, где заперт Бонри, — мрачно пояснил Даниэль. — Их всего три. Один забрал император Ровении, второй отправили в Иштер, а третий...

Он запнулся, и Морриган склонила голову.

— Третий привез ты, — закончил за него Эрик. — В Шангрию.

— Я передал печать судье Перу, — захлопал ресницами Даниэль. — Его выбрали хранителем, тщательно проверив на добродетельность. Никаких проблем по дороге не возникло.

Я вспомнила, как Терлак упоминал вскользь о встрече с герцогом в здании Совета.

— Откуда они узнали? — удивился герцог. — В курсе только приближенные. Карты никому не показывали.

— Вот и мне интересно, — мрачно изрек Эрик. — Я навестил судью сразу после казни какой-то ведьмы.

Я вздрогнула и опустила взгляд на стол.

— Погодите-ка, данмарцы, — заговорил Гилберт и наклонил голову к плечу.

Эрик нахмурился и покачал головой.

— Нет, проблема в другом. Я приехал сюда за Даниэлем, получив от него послание, где говорилось о контрабандах, — Пол закашлялся при этих словах. — За всеми кражами стоит один человек. У Алибарди есть ресурсы, знакомства, возможность проникать в любые слои общества. У меня подозрения, что украденная часть ключа сейчас при нем.

— И он приехал забрать вторую? — озадачился Гордон.

Внезапно я ощутила боль. Да такую, что весь кислород выбило из легких. Дышать было нечем, а изо рта вырвался хриплый стон. Гул пронесся по замку раньше, чем я отреагировала и справилась с хаотично возникшими мыслями. Одновременно со мной забилась в агонии и Морриган, чья татуировка вспыхнула алым цветом.

— Амалия! — сквозь пелену рвались голоса.

Смерть. Я чувствовала ее. И замок тоже.