Моя капризная леди

"

"— Амалия? — ошарашенный взор МакГиннеса скользнул с моего обнаженного тела, обернутого влажной тканью, на бледное лицо и расширенные зрачки. — Что с тобой?

Терлак стоял передо мной. Живой и теплый. В камине горел огонь, отбрасывая золотые блики на рыжих волосах. МакГиннес не успел переодеться, видимо, вернулся недавно. Из своего кабинета или сарая, где после обеда помогал мужчинам устроить упырекуриц. Наверное, он очень устал, а здесь меня нелегкая принесла. Тени залезли под глазами, но беспокойство заставило серебристое пламя вспыхнуть с новой силой.

МакГиннес почти стянул сюртук и теперь вновь натягивал его на широкие плечи.

— Какого дрыгла произошло? Тебя кто-то обидел? — нахмурился он. Явно вознамерился наподдать невидимому врагу.

А мне рядом с ним вдруг стало хорошо и спокойно.

— Знаешь, разгуливать по замку в тряпочке довольно рискованно не только в плане болезни, — продолжал говорить Терлак, пока медленно двигалась к нему. Расслабленно так. Почти не вздрагивая от пережитого кошмара.

— Как твой укус? — спросила я, окончательно понимая, что выгляжу в глазах жениха полной идиоткой.

И ладно, и пусть. Главное, чтобы не прогонял. Ибо в спальню я сегодня точно возвращаться не собиралась.

МакГиннес моргнул и озадачился.

— Ты ради этого через весь коридор из купальни бежала? — насторожился он, а я улыбнулась и покачала головой.

Дурак. Большой, рыжий дурак.

— Согрей меня, — вдруг произнесла я и коснулась ладонями широкой груди. Бесформенной тряпкой влажная ткань шлепнулась под ноги, но мне было все равно.

Амалия...

Не знаю, кого из нас хотел остановить МакГиннес. Себя или меня. Мои запястья утонули в его ладонях. С губ сорвался вздох, как только я приподнялась на цыпочки и легонько прикоснулась к ним. Привычная истома растеклась по телу, но на большее решиться не получалось. Слишком много запретов в голове, слишком сильна власть разума. Мне была нужна помощь, чтобы преодолеть собственные стены из бесконечных запретов.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя обжигающее дыхание и аромат вереска, смешанного с мускусным запахом.

Пусть мой выбор — ошибка. Бросаться в объятия первого попавшегося мужчины, даже жениха, вообще не дело. Но, истомившееся от тоски, сердце жаждало хоть раз почувствовать, каково это, когда любят только тебя. По-настоящему, самозабвенно. Отдают всего себя, ничего не требуя взамен.

— Потом будет поздно, — темные ресницы опустились, а за ними спряталось расплавленное серебро глаз Терлака.