Моя капризная леди

Стало приятно от признания Терлака, ведь обычно роль второстепенного персонажа в любовной истории доставалась мне. Но теперь все сложилось иначе.

В этот раз выбрали меня, а не какую-то шангрийку.

— Дурак, — привычно пробормотала я, сделав вид, будто рассматриваю наросты на голове Регни.

— Кхе-кхе. — закашлялся Вили, вновь привлекая наше внимание. — Простите, благородная госпожа. Не поприветствовал невесту почтенного лэрда МакГиннес, старшего сына главы клана...

Нет, с приветствием надо что-то делать. Если так меня будет встречать каждый слуга в замке, придется до конца жизни только здороваться.

— Ну-ка, — Терлак внезапно встрепенулся и громко свистнул."

"Я зажала уши и пригнулась к спине дракона, когда порыв магического ветра пронесся по траве, будоража спокойствие природы. Послышались чьи-то писклявые голоса, трава зашевелилась и осторожное шуршание привлекло взгляд к тому самому пяточку с цветами.

В месте, где находились чудесные бутоны, из-за стеблей показались крохотные зеленые человечки.

— Хозяин приехал.

— Мы ничего не делали.

— Совсем.

— Хорошие, — пищали в унисон, обращаясь к Терлаку.

— Кыш от скота, маленькие проказники! — рявкнул он, затем топнул ногой. Маленькие человечки взвизгнули, побросали шляпки и бросились наутек. — Ишь, повадились, — МакГиннес повернулся к Вили, а тот продолжал стоять с открытым ртом.

— Чего уставился? Буачайлей никогда не видел? — ехидно протянул Терлак. — Потому нужна собака или второй пастух. Замучают скотину вместе с тобой, пока прохлаждаешься на солнышке.

Многого я не знала об этой стране, и сколько еще предстояло узнать.

Глава 7

Регни пришлось отпустить где-то в часе ходьбы от замка. Ящер не любил находиться рядом с жилищем человека, потому Терлак позволил ему улететь в сторону ангаров, чтобы там его расседлали и отпустили в горы. Когда я спросила, почему огнеупорные ангары строили так далеко, он ответил, что скалистые драконы ненавидят толкучку.

Стоило дракону взмахнуть крыльями и обдать нас потоком воздуха, я почувствовала страшную усталость — а еще бесконечное раздражение.