Мой сексуальный телохранитель

– А этот дом? Я не знал, что он принадлежит Омару.

– Он не его. Здесь жили мои родители. Мы переехали в Южную Калифорнию, когда мне было два года, но всегда приезжали сюда недели на две, поэтому не продали дом. После их смерти он перешел ко мне. Мама была волчицей, а папа человеком, но они поженились. Любили друг друга с детства.

– Волчицы крайне редко связываются с человеческими парнями. Большинство семей такого бы не допустили. Потребовали бы у него рискнуть жизнью и измениться, чтобы стать достаточно сильным для защиты своей пары.

Мика не заметила в глазах Грэйди и тени предубеждения, только любопытство.

– Моя мама никогда бы не захотела рискнуть папиной жизнью. Когда мама и дядя Омар были еще подростками, их родителей убили, и дядя также вырос вместе с моим отцом. Поэтому он не мешал маме последовать зову сердца и выйти замуж за любимого мужчину. Дядя просто был счастлив, зная, что счастлива мама.

– Тогда почему они отсюда уехали?

– Стая не одобрила их союз, и мама волновалась за безопасность отца.

– Как они умерли?

Она отвела взгляд, когда на мгновение боль пронзила ее сердце, потом снова посмотрела на него.

– Когда мне было десять, они поехали кататься на лыжах и сняли небольшой коттедж. Меня оставили с папиной тетей. Посреди ночи сошла лавина, и, скорее всего, они так и не поняли, что произошло, если только их не разбудил звук перед тем, как лавина накрыла коттедж. Спасатели нашли их в постели. Коттедж был полностью уничтожен.

– Значит, тебя вырастил Омар? – Грэйди нахмурился. – Мы никогда не встречались и, думаю, я бы знал, если бы все эти годы в его доме жила девушка. Я здесь достаточно долго и увидел бы тебя или почувствовал запах.

– Нет. Я осталась с тетей отца. Мы с родителями жили от нее поблизости, и дядя Омар решил, что мне безопаснее находиться среди людей, только договорился с тетей, что я буду каждый год приезжать к нему на две недели, как до гибели родителей. Повзрослев, я продолжила приезжать.

Грэйди засмеялся.

– Мы довольно сексуальные создания.

Мика улыбнулась.

– Повезло мне, аж на две недели.