Мой театр. По страницам дневника. Книга II

И тут же к нему кинулся ликующий народ: «А теперь поздравим Сергея Юрьевича!»

Со стороны Филина это было настоящей подлостью. Уваров более 20 лет был премьером Большого театра и заслужил покинуть сцену в совершенно другой ситуации.

Вечером 28 октября Филин пошел не за кулисы, не в зрительный зал, а занял стул в Центральной ложе, за президентом Медведевым. Но по дороге туда произошел курьез, о котором потом судачила вся Москва. Когда Сережа шел через Белое фойе, к нему из самых добрых побуждений шагнула капельдинер и предложила программку.

29

В ноябрьской афише стояло несколько «Спящих красавиц». До этого балеты на так называемой Исторической сцене еще не шли. Звонок Филина: «Григорович хочет, чтобы ты танцевал Карабос». – «Знаешь, Сережа, во-первых, я в возрасте, когда могу танцевать Дезире.

А у меня с Воронцовой были приготовлены партии в «Спящей»: Аврора, принцесса Флорина и фея Сирени. Но ей, естественно, вообще ничего не дали. Родькина, очень хорошо танцевавшего Голубую птицу, засунули в ходячий кордебалет. Однако, ощутив дефицит в красивых ногах и хорошей внешности, Дениса в итоге выпустили в свите, вокруг феи Сирени прыгать.

При этом громко заявили во всех мыслимых и немыслимых СМИ, что мировая звезда, американец Дэвид Холберг осчастливит нас и прилетит в Москву танцевать первый балетный спектакль на открывающейся Исторической сцене ГАБТа!

Это же надо, чтобы открытие великого русского театра отдали иностранцу, который у нас в стране по-настоящему ни имени, ни заслуг не имел. Горстку критиков г. Москвы и Московской области и к ним по известным причинам примкнувших в счет не беру. В стенах ГАБТа продолжилось осуществление плана по отмене русской культуры.

Среди российских артистов руководитель балета Большого театра Филин достойного исполнителя, естественно, не обнаружил. Он-то сам уже не мог выйти на сцену. И если кое-кто из премьеров возмущался таким решением, я отнесся к нему совершенно спокойно. Был уверен, что, когда бы я ни танцевал, пятым, десятым составом, я выйду – и в этот день будет самый большой успех. Остальное мне безразлично.