Мой театр. По страницам дневника. Книга II

"

"Кстати, зарубежная фирма, выпускающая пуанты с каучуковым носком, постепенно стала менять свою технологию. Год от года ее туфли становятся все менее и менее прочными. Это как история с бытовой техникой. Производителям не выгодно выпускать то, что служит десятилетиями. С пуантами та же проблема. Стоят они дорого, а изнашиваются быстро.

Весной 2022 года по новостной ленте СМИ прошло сообщение, что директор Большого театра Урин обратился в Госдуму с просьбой о дотации на покупку импортной обуви для артистов.

Я уже говорил о том, что мастерских Большого театра, в том прежнем масштабе, больше не существует. Коллектив практически разогнали. Здание в Петровском переулке второе десятилетие «ремонтируется», поглотив ни один госбюджет. Одного не понимаю. Почему это никого, кроме меня, не волнует?! Так же, как никто до сих пор не задается вопросом – куда подевалась дорогостоящая собственность ГАБТа: его старинные занавесы, уникальная коллекция серебряной посуды, антикварная мебель, элитная земля в Серебряном бору, где находился знаменитый Дом отдыха Большого театра, его пионерский лагерь в Анапе, детский сад и многое другое.

В своем повествовании я рванул далеко вперед во времени. Но. Не могу не сказать о том, что меня волнует и, более того, не нахожу нужным о том, как другие, молчать.

38

Общение с Г. В. Хазановым началось в середине 1980-х, когда я, одиннадцатилетний ученик Московского хореографического училища, познакомился с его дочерью Алисой. Она училась в параллельном со мной классе. Я стал бывать у них дома. Однажды Геннадий Викторович сделал мне билеты чуть ли не на неделю своих концертов во Дворце молодежи.

Помню, что творилось в те дни на подходе к зданию: народу, как на первомайской демонстрации на Красной площади, не протолкнуться; двери штурмом брали, про лишний билетик никто даже не спрашивал. «Лишний билетик на Хазанова? Вы что, сумасшедший, что ли?»

Со временем Геннадий Викторович стал для меня очень близким человеком, настоящим другом. В какой-то момент мы перешли на «ты», что я бесконечно ценю.