Мои порочные преподы

 – Традиция?

– Ева, – пожимает плечами ректор, словно имя и есть ответ. – Забавно вышло, на самом деле.

Очень забавно. Как-нибудь потом я обязательно посмеюсь, но не сейчас.

– Мы об этой стипендиатке говорить будем? – едко интересуюсь я.

– О ней в том числе. Итак, вот ваши учебные планы, – ректор кладет передо мной и перед Штерном по серой папке. – Студенты упустили очень большой пласт материала. Уголовное право вела Зинаида Алексеевна, и до декретного отпуска было еще далеко, но… женские проблемы, – Аркадий-как-там-его краснеет как мальчишка, – нужно будет нагнать.

А с юридической психологией вообще не сложилось: все вели этот предмет в качестве, так сказать, общественной нагрузки. Дети, как вы понимаете, мало что усвоили, а скоро экзамены… на которые, кстати, обещали явиться ваши многоуважаемые родители.

Прекрасно, то есть мне придется реально учить студентов?!

А отец приедет, знаю я его. Проверять будет, может и на пары начнет являться, в надежде не увидеть меня спящим на кафедре, терзаемым похмельем.

– Когда начинать? – хмуро спрашивает Штерн.

Видимо, он тоже понял, что влип. Какие из нас преподы?

Нет, юридическую психологию я знаю. Но одно дело – знать, а другое – учить.

– Завтра. Сегодня обсудим кое какие нюансы, получите методическую литературу, познакомитесь с коллегами по кафедре, – ректор подмигивает, и я понимаю, кого он мне напоминает: Дамблдора, только в дешевом коричневом костюме, сшитом в году этак семьдесят первом.

 – Новеньких мы встречаем пирогами.

– Пирогами, – повторяю за Дамблдором. – Прелесть какая.

Пожалуй, мерзость этого дня искупает лишь удовольствие наблюдать, как Штерна передергивает от звуков моего голоса. Стопудово, не было бы здесь этого добрячка-боровичка – попытался бы выкинуть меня из окна.

Кидала хренов!

– Трудовые ваши уже у нас, – словно самому себе рассказывает ректор, – как и прочие документы.

Пару подписей поставите, и вы, в общем-то, свободны. Завтра жду вас с новыми силами и с боевым духом! И кстати, о Еве…

Закатываю глаза, и вижу то же выражение на мерзкой роже Штерна.

Интересно, эта защитница кустиков и газонов любовница ректора? Странно, что он все время ее припоминает: мышка есть мышка, чего о ней трепаться?!

Хотя голос у девчонки красивый. Таким хорошо цыганские романсы петь темными вечерами у осенних костров.