Мой папа - супергерой

Теперь вообще все будет хорошо…

— Правда?

— Клянусь. Ты прости, что так долго тянул. Только сейчас понял, какой дурак. Жизнь уходит, и что толку её подстраивать под то, что кто-то там скажет? Дети выросли. Все поймут. А больше… ну, перед кем мне отчитываться?

Он все больше и больше ее запутывал. У Оксаны голова шла кругом.

— Жора, а ты о чем вообще? — осторожно спросила женщина.

— О нас, Оксана. Только о нас. Я задолбался так… ты бы знала. Вот разведусь, и никуда тебя больше не отпущу.

Сказать, что она испытала шок — это вообще ничего не сказать.

Было ощущение, что на нее надвигается лавина, а она стоит, не в силах пошевелиться, и лишь отмеряет последние секунды перед концом. Оксана и так не знала, как начать разговор о расставании, а теперь… Что ей делать теперь, господи?

— Нет, Жор! Ты что? Зачем? Ты ведь шутишь? Скажи, что шутишь! — Оксана отступала, беспокойно шаря взглядом по его вмиг насторожившемуся лицу.

— Такими вещами не шутят.

— Но… Господи, Бедин! Мы были вместе пять лет, а теперь… Развод? Мы ведь никогда это даже не обсуждали.

— Я знаю, что тянул слишком долго. Но и ты пойми… в моем возрасте уже сложно что-то менять.

— Вот и не меняй! Зачем тебе это?

Оксане казалось, что она падает в пропасть, в которой не было дна. От волнения её стало легонько потряхивать. И было так ужасно стыдно, что она никак не могла заставить себя поднять на него глаза."

"— Я больше не могу без тебя. Надоело. И не хочу без тебя. Ты выйдешь за меня, когда все закончится?

Оксана опустила голову еще ниже.

Нет! Это еще не было падением… Лишь восхождением на вершину отвесной скалы. А прыжок в неизвестность… он был впереди. Замирая над краем пропасти, Оксана сглотнула:

— Я сегодня тоже хотела с тобой поговорить, Жора…

— И что же ты мне хотела сказать?

— Мне кажется, я полюбила другого… — прошептала Оксана, делая шаг над бездной.

Глава 16

Его лицо вытянулось. Стало таким… растерянным и беззащитным, каким она никогда его до этого не видела. И даже не думала, что оно может выглядеть так… по-детски, что ли? Господи, ему ведь шестьдесят было, но эти годы сейчас как будто исчезли с его лица.

И все, что она видела перед собой — это беззащитного ребенка, которого исподтишка обидели. Она и чувствовала себя соответствующе. Чудовищем каким-то…

— Жор, — прошептала Оксана, взволнованно облизав губы.

Он растерянно моргнул. Впился в нее ничего не понимающим взглядом. Наверное, так смотрят детдомовские дети на бросивших их родителей.