Мой неласковый Монстр

Я раб Данте, моя жизнь всецело в его руках. И если раньше наручники были металлическими, то теперь они невидимые, и я сам себе их надел, когда дал слово Данте, что отдам свою жизнь когда-нибудь взамен на свободу. Это была честная сделка, и, кажется, мое время на исходе.

А у меня такое ощущение, что я еще не жил и жить начал только сейчас, когда забрал себе Есю, когда начал проводить с ней время. Она делает меня живым. Тем Арманом, которым я был до рабства, но который уже не заслуживает ничего, кроме смерти.

Глава 30

Сегодня мне почти удалось его разгадать. «Почти» тут ключевое. Арман не из тех, кто будет жаловаться. Порой мне кажется, словно я ору, бью в бетонную стену, и нет этому конца."

"Мой Монстр, если сам не захочет, никогда в жизни не расскажет, не поделится. Ни радостью, ни болью, хотя не думаю, что Арман знает, что такое радость, нет. У него этого не было. Ни детства, ни радости, ни счастья.

Времени все меньше, и я не знаю точной даты, когда за мной приедут. Ожидание смерти хуже самой смерти, но, как ни странно, я полна сил и энергии.

Если бы я знала, как правильно найти подход к Монстру, я бы все для этого сделала, но пока все мои попытки напрасны. Он либо злится, либо подыгрывает мне. На этом все. Никакой больше ласки, никакой любви. О боже, Арман не знает, что это такое, так как я могу влюбить его в себя с таким учетом?

Я должна стать для него больше чем рабыней, больше чем игрушкой, но именно ею я себя и ощущаю.

Порой мне хочется, чтобы он бил чуть сильнее. Чтобы придушил уже меня и мы все забыли, но меня останавливает то, что тогда Арман останется один. Снова, а я не хочу, чтобы он был один.

Почему-то мне кажется, что одиночество — это и есть Арман. Тяжелое, глубокое, закрытое и бессовестно холодное.

Весь следующий день я прилежно учусь. Повторения сцены с ремнем мне не хочется, хотя, на удивление, я не нахожу на попе ни одного кровавого следа, так же как и на руках от веревки. Не знаю, как он это сделал, Арман точно сдерживал силу. Ему было меня жаль? О нет, скорее, он не хотел меня портить, как обычно, как всегда.