Мой неласковый Монстр

Прости. Ты, конечно, ни в чем не виновата. Данте тоже не раз говорил мне, что одна жертва — ничто по сравнению с тысячами невинных душ. Всего лишь одна девушка, и все может закончиться. Но тогда Еси не станет. Она больше не будет существовать, а я… я вернусь к прежней жизни, и, наверное, мне станет проще. Если я выживу.

Я еду на полной скорости, выжимая педаль газа до упора. Аэропорт. Мне нужно туда успеть через двадцать минут, вот только голове что-то щелкает. Маленькая вспышка, и я бью по тормозам.

Она пахнет ландышами.

Такими нежными, что может закружиться голова. У нее прекрасное нежное тело, красивые глаза, волосы, голос.

Я выбрал идеальную рабыню для себя. Вот только я не учел того, что она тоже меня приручит, как щенка, к рукам незаметно, и я просто изнываю от адской боли, как только представляю, что грязные руки Шакира коснутся моей девочки. Что его друзья будут ее пользовать, что Еся будет страдать точно так же, как страдал когда-то я.

Развернуться на скорости и поехать в другую сторону.

И плана нет, нет ничего совершенно. Рокс едет один, совсем скоро он передаст девочку перевозчику, и я не успею, а я так хочу успеть, мне надо. Надо это.

Я не могу ее отдать. Я не могу никому отдать Есю, потому что она уже моя. Она сказала мне, что другому хозяину не подчинится, и это не просто слова. Еся и правда не подчинится. Она сломается до основания и просто будет не интересна Шакиру. Таких выбрасывают. Таких отдают на оргии и после убивают. Всегда.

Нет. Еся. Только не ты, не ты, моя маленькая рабыня.

* * *Что значит пойти против бога? Предать того, кто спас тебе жизнь, кто был твоей религией? Кто вложил в тебя все силы и позволил стать тем, кем ты являешься сейчас?

Данте. Он никогда не был моим отцом или братом, он был моим учителем, наставником, больше чем семьей, моим ориентиром в момент, когда я потерялся в жизни и не знал уже даже, кем являюсь сам.

Тогда, в семнадцать лет, он дал мне еду и крышу над головой, обучение и самое главное — безопасность.

Я не знаю, как выразить ему свою благодарность, все эти десять лет я выражал ее в каждом своем действии ему, ему одному только.

Это была моя работа, ноша и обязанность, которую я сам на себя положил. Именно благодаря этому человеку я стал мужчиной, я перестал быть рабом физически, хотя Еся, конечно же, права, и морально я все еще ощущаю себя невольником. Разница только в том, что кандалов больше нет, но я привязан к Данте невидимыми канатами.