Мой любимый враг

— Пожалуйста, госпожа Бомаль, поверьте мне, — упрашивала я, но от этого ее решение лишь укрепилось.

— Наверх ее! — рявкнула она стражникам.

Врачеватель нервно жевал губы, а когда цепь отстегнули от перил и меня потащили по ступенькам, выкрикнул:

— Мы должны проверить, правду ли она говорит! Госпожа Бомаль, прикажите страже обыскать слуг и их комнаты.

Воила подняла руку вверх, и стражники, волочившие меня, остановились.

— Обыщите, — кивнула Воила на людей позади себя.

Я застыла, не в силах пошевелиться, и могла только наблюдать за испуганно пищащими девушками.

Мужчинам не позволено даже дотрагиваться до них, но стражников это правило, видимо, не касалось. Они бесцеремонно поднимали подолы платьев, засовывали руки в декольте и шарили по карманам. Стыдно было даже мне, а Ала заверещала в голос.

— Вы не имеете права! Это противозаконно! Госпожа Бомаль, прекратите это!

Шая кривилась, но стояла молча, когда один из стражников водил ладонями под ее юбкой. Лекарь отводил в сторону тех, кто уже прошел проверку, теперь рядом с Воилой оставались лишь Эмелисса и Ала.

Горничная рыдала, сжимая в руках юбку, экономка же сама помогала стражнику, выворачивая свои карманы.

Стражник, осматривающий Алу, подошел к Гевору и протянул ему крошечный пузырек из темного стекла.

Наступила тишина, нарушаемая лишь всхлипами горничной.

Госпожа Бомаль нервничала, это было заметно по тому, как у нее тряслась рука, когда она подняла ее над головой. Прошипела сквозь зубы, обращаясь к Але:

— Ты приговорена к смертной казни.

Можешь сказать последнее слово.

Ала сверлила меня яростным взглядом, в глазах стояли слезы.

— Ненавижу аристократок!

Воила махнула рукой, и стражники потащили Алу на мост. Я все еще не могла сдвинуться с места, мысли путались, и лицо горело. Внутри поднималась то радость за то, что обвинения с меня сняты, то жалость к тому, что мы с Алой не стали подругами… Саму девушку мне было не жаль, но я не могла понять, как ей хватило духу такое сотворить.

Алу провели мимо меня наверх, а у меня подкосились ноги, и я рухнула на ступеньки. В голове звенело, в ушах стоял шум, и даже когда послышался вскрик, а после — глухой удар тела о землю, я даже не вздрогнула.

У ног врачевателя по земле разметались черные волосы, окрашенные в алый, и мужчина осторожно отступил на два шага в сторону.

Глава 18

— Не могу поверить… Ала… Девочка… — всхлипывала Эмелисса, медленно опускаясь на колени перед мертвой горничной.