Мой личный ад

Сестра в ультимативной форме обязала ее прибыть в Питер заранее, чтобы помочь попрощаться с девичеством. Ольга смеялась, соглашаясь, но внутри у нее все бурлило и кипело. Это были майские праздники, и она снова ехала в город, который ненавидела.

Оля боялась до дрожи, что вновь вернется это чувство беспомощной слабости, которое она так отважно превращала в уверенность и счастливое легкомыслие. Первыми ее предали руки, они сами натыкали мышкой, и на экране компьютера появилось улыбающееся лицо Гриши.

На Красной площади. Отъевшийся за лето у мамы, румяный и с мягким блеском в глазах. А потом появился и Бен, обнаженный по пояс, в джинсах, сидевших так низко на бедрах, что была видна резинка боксеров. Это был именно Бен, она твердо знала. Ольга нашла эту фотосессию на одном из сайтов начинающих фотографов. Гришка рассказывал, что подрабатывал моделью, но не гордился этим. А Оля украдкой стянула фотки. И не зря, потому что скоро все было удалено.

Надавав себе мысленно пощечин, Ольга наконец решилась удалить папку с его фотографиями.

Невыносимо было снова смотреть на него. Даже спустя столько времени обида и злость не угасли. Они ждали где-то глубоко, по соседству с Хелл. Надеясь, что однажды придет их час.

Ольгу пугали эти чувства, но она не спешила обращаться к всепрощению и теории: все к лучшему. Даже негатив был лучше пустоты, которая иногда сводила ее с ума.

Но фотки Гриши она таки удалила. На всякий случай. Испытав противоречивое удовлетворение от очередного сожжённого моста, она отправилась собирать вещи.

Света встретила ее с твердым желанием напиться и потанцевать. Старшая сестра догадывалась, почему Оля игнорировала ее приглашения в гости, да и отца не навещала, поэтому была твердо настроена выбить всю дурь и остатки воспоминаний с помощью алкоголя и тусовок. Она искренне хотела порадовать младшую сестру, когда вела ее в клуб.

— Что за фигня, Свет? — округлила глаза Ольга, когда поняла, что это не обычная ночная дискотека.

— Сюрприз, детка. Сегодня здесь концерт. Ты ведь любишь Стейну?

— Люблю, — выдохнула Оля, едва дыша.

Она понятия не имела, что Света задумала, хотя не скрывала своих музыкальных пристрастий. И конечно, было бы неуместно впадать в истерику. Хотя очень хотелось. Оля пребывала на грани панической атаки, когда на сцену вышла высокая статная женщина с длинными волосами цвета спелой пшеницы.

Наталья Латышева. Стейна.