Мой личный ад

— Тебе было похер, что я против, — продолжал Артур, все больше закипая. — Тебе похер, что я не желаю видеть тебя в боях. Тебе похер на любое мое слово, черт подери. Но даже с этим я смирился. Тебя ведь невозможно контролировать через запреты, ты в курсе?

Ольга только покивала. Она действительно не выносила категоричных отказов, всегда поступала наперекор.

— Знаешь, я думал, что обделаюсь от страха, когда ты впервые вышла на спарринг. Нет, я понимал, что тебе подобрали слабака, но… Видеть оружие, направленное против тебя — это слишком… слишком для меня.

Девушка вздрогнула, понимая, к чему он ведет.

— Поэтому ты… — проговорила она несмело, — когда мы с Беном бились…

— Он один из лучших. Не выношу этого мудака, но мечом он вытворяет что-то невообразимое. И ты… девчонка, черт подери. Маленькая, слабая…

Не взирая на взвинченные нервы и горечь, которая сжигала ее изнутри, Ольга не смогла снести такого. Она была готова каяться во многом, потому что действительно часто поступала с Артуром мерзко. Но слушать от него речи о слабости и уязвимости было невыносимо.

— Бен сам тренировал меня. Если бы ты хоть раз позанимался со мной, то знал бы, что я, может, и не лучше тебя и его, но вполне в состоянии держать удар даже от умелого воина, — выплевывала она слова, задрав нос.

Артур наконец повернулся к ней. Его верхняя губа дрожала от едва сдерживаемой ярости.

— Он — что? — переспросил Савицкий.

— Что слышал.

— Повтори! — рявкнул Артур.

— Мы не только трахались. Он тренировал меня. Он заточил меня, как клинок, который я направила против него.

Савицкий размахнулся и изо всей силы запустил пустой стакан в стену. Ольга даже глазом не повела. Но, видимо, эта вспышка погасила его гнев, и Артур снова выглядел спокойным, почти равнодушным. А Оля напротив — завелась.

— Думаешь, я просто так приму то, что ты сделал? Мне плевать, что тобой двигало, Артур. Страх, ревность, злость — плевать. Без разницы. Ты отымел меня на потеху публике, чтобы показать, какой ты крутой, чтобы показать, какая я жалкая и слабая.

Ольга ждала, что он рассвирепеет, снова что-нибудь кинет, разобьет, пнет, может, даже ударит ее, но с лица Артура словно водой смыло все эмоции, оставив все ту же убийственную нежность.

— Мне плевать, — развел он руками, чуть улыбаясь.