Мой чужой муж

Не говорила я ей, чтоб не травмировать, а теперь даже не знаю как быть. Горькая обида на мужчину не дает мне дышать нормально. Не могу я простить его, не могу, и все тут. Корю себя за дурость вчерашнюю, ведь знала же, что сегодня жалеть буду, а все равно соблазну поддалась. Слабая я, и тело мое совершенно мне неподвластно, одного его только слушается.

В обед укладываю Полинку спать, а сама иду на кухню. Спохватываюсь, когда в какой- то момент Марат подходит ко мне сзади. Я не ожидаю этого, поэтому чуть ли со стула не сваливаюсь, вызывая раздраженный рык мужчины.

– Даша, ну что такое? Сколько еще ты будешь так реагировать на меня?

Опускаю взгляд. Нельзя так. Неправильно.

– Не знаю. Не знаю я!"

"Подскакиваю, и чашку случайно рукой задеваю. Она на пол сваливается, и вдребезги разбивается. Я вскрикиваю. Это последняя капля. Все рушится, также как и мы, не склеить уже.

– Даш, ну чего ты? Это просто чашка.

– Нет, не просто! Все непросто, Марат!

Пытаюсь убежать, скрыться от него, пряча слезы, но Марат как стена возвышается надо мной, не давая ступить и шагу.

– Куда ты бежишь? Даша, в чем дело?

Его руки мои накрывают, и я взрываюсь, с силой отталкивая их.

– Не надо! Я не могу так, Марат. Мне больно! Тут вот болит. И не проходит это. Только хуже становится.

Руки к груди прикладываю, пытаюсь заглушить рыдания, но получается откровенно плохо. Мой голос дрожит, но молчать я больше не могу.

Марат проводит рукой по волосам. Я вижу, как его взгляд загорается. Он зол, как спичка вспыхивает от моих слов.

– Черт, ну что мне сделать, чтобы ты простила меня, что?! Скажи, я все тебе дам, все сделаю. Не молчи, Дарина, говори же! Хочешь, я сдохну? Я прямо тут, сама закопаешь меня, а? Так тебе лучше станет, малыш? Так хорошо будет?

Он хватает меня за предплечье, крепко сжимает, а я…еще больше лишь реветь начинаю. Как дура набитая, и остановиться не могу.

– Отпусти. Отпусти нас! Хватит играть в мужа и отца! Не вернуть уже ничего, Марат. Все умерло. Нет больше той Даши.

Последние слова произношу с хрипом уже, с надрывом, едва ли хватая воздух от накрывшей меня истерики. Меня всю колотит, я сказала все что думала, все что пожирало меня изнутри, и теперь не чувствую ничего, кроме пустоты. А еще боли. Такой сильной боли в груди, что дышать тяжело.

В какой-то момент пальцы Марата разжимаются.