Мой чужой король

И не с кем посоветоваться, не у кого спросить… хотя бы даже потому, что король Севера и любой из его окружения с радостью объявил бы меня сумасшедшей. Чем не повод снова запереть в клетку?

Я и правда чувствовала себя порой сумасшедшей.

Вдох, взмах, трепет… Почему я чувствую тебя, Эгиль-Ворон? И когда прервет свой полет черная птица, в которую ты, верно, превращаешься по ночам? Иначе откуда бы я видела столь странные сны…

— При-ибыли… — кричит кто-то в начале вереницы, и мы заводим лошадей на довольно обширную пустошь.

Здесь не все войско.

Две сотни по приказу Ворона бросилась вперед еще когда мы пили на свадебном пиру. Расчищать путь по необходимости — в дальновидности ему не откажешь, на части уже завоеванных земель кто-то начал роптать, а сюрпризов ледяной король не терпел.

Большинство остались далеко позади нас.

Для устрашения остались, для соблюдения договоренностей, для того, чтобы сжечь своих мертвых. Да и не были они столь подвижны, как ярлы и их приближенные воины. Стада домашних животных и обозы с провизией на долгую зиму, с награбленным добром, с купленными и полученными в качестве дани шкурами и оружием, с рабами и ранеными пойдут следом, медленно, и доберутся, вероятно, когда уже даже долины покроет снег.

Нас же было около сотни.

И постепенно я начала каждого узнавать в лица, а некоторых уже и по именам, и по характерам. И с каждым таким узнаванием, с каждым днем понимала — сложно мне их ненавидеть. Истинные дети своих богов и Севера, сковавшие сердца льдом, они были были жестоки, но храбры, беспощадны, но верны друг другу.

Сложно ненавидеть тех, кого ты начинал чувствовать.

Впрочем… звание их госпожи мне еще завоевать надо было. Чтобы не по обету, а по нутру. Вот только надо ли мне это? Я не планировала подобного стечения обстоятельств… только если хочу стать полноправной королевой Севера, придется принять на себя и другие обязательства.

Станет ли это моим и их спасением? Не уверена. Уж лучше продержаться год и попытаться уехать прочь. Даже при мысли о постели с Вороном горло сдавливало спазмом невнятной злости. Я все еще помнила его слова. «Никогда тебе не стать хозяйкой моего сердца и моего тела…» И даром не нужен он мне! И ему не стать моим хозяином.

Лагерь стал спиралью.

В центре — большой костер и ярлы, мое место там же было.