Мой бывший темный

– Старший оперуполномоченный Варенков. Предъявите, пожалуйста, документы, – полицейский чуть наклонился, заглядывая в окно, и посмотрел на меня. – И вы, девушка, тоже.

Точно. Сейчас будет штраф.

Хотелось просто побиться головой об стену от своего сегодняшнего невезения.

Я послушно полезла в сумочку.

– И с каких пор полиция у нас работает вместо ГИБДД… – едва слышно прошептал мой бывший.

– Алмазов Виктор Альбертович… – озвучил тем временем полицейский и вдруг потянулся за рацией. – Выйдите, пожалуйста, из машины.

– Не стоит этого делать, – дружелюбно произнес Виктор.

Страж порядка замер, так и не донеся рацию до лица.

– Кого вы ищете?"

"– Романову Веронику Александровну, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, проживающую по адресу Горьковский проспект, дом четырнадцать, корпус два, квартира тридцать восемь, – голос его был монотонным, взгляд рассеянным.

Они ищут… меня?

Если до этого я вжималась в сиденье, то сейчас захотелось просто сползти вниз и спрятаться между рядами кресел.

Сознание услужливо подсунуло образ вчерашней розововолосой девушки с короткой стрижкой. Неужели все из-за этого?

Господи, что я натворила?!

Обхватив живот руками, я погладила его, словно ища поддержки у еще не рождённого ребенка.

– Почему ее ищут?

– При обыске арендуемой ею квартиры была обнаружена большая партия фальшивых купюр, – все дело было явно в чертовом гипнозе, и я впервые в жизни порадовалась тому, что Виктор обладает такой способностью.

Вот только теперь получалось, что дома меня ждала полиция. И страшно было даже представить, что было бы, если бы я пришла домой одна.

– На вас есть какая-то прослушка или видео-фиксация? – все так же невозмутимо спросил мой бывший.

Полицейский отрицательно покачал головой.

– Тогда забудьте наш разговор и мое имя, если свои спросят, о чем говорили, скажете, что у меня страховка была просрочена.

– Здравия желаю… – кивнул в ответ оперуполномоченный Варенков и наконец отошел от нас, а Виктор тем временем тронулся с места.

– Не дергайся, – негромко произнес он, отъезжая от дома. – Машина записана не на меня, так что по номеру пробить не должны. Стекла тонированные, тебя не разглядели. Но если будешь вести себя подозрительно, захотят перепроверить.