Мой бывший темный

Руслан тут же поспешил на помощь к отцу, закрывая того собой. Парень оскалился, словно дикий зверь, и +Виктор нехорошо усмехнулся, глядя на него, и предупреждающе покачал головой. Весь его вид словно говорил: «Не стоит этого делать, мальчик».

– Сказанное тобой правда? – осторожно уточнил Герман, словно бы не замечая, что вот-вот снова начнется драка.

– От первого до последнего слова, – кивнула я.

– Она лжет! Это не так… – заорал Раис, тяжело поднимаясь на ноги.

– Ты сам сказал, что отравил меня!

– Да, но…

Нагицкий перевел удивленный взгляд на Галавиц.

– Это совсем меняет дело, – хмыкнул меценат.

– Я просто пошутил! Да, я сказал это… но я не травил ее, просто не хотел, чтобы она сбежала раньше времени.

– Тогда почему мне стало плохо? Я думала, сознание потеряю. Ты меня отравил! – не сдавалась я.

– Так, – Герман громко хлопнул в ладоши, – Виктор Альбертович, отойдите от сирых и убогих. Несолидно.

Виктор сделал вид, что отряхивает пыль с костюма, а затем уселся обратно в кресло.

– А ты, Раис, уверен, что все еще хочешь вызвать арбитров? – продолжил Нагицкий. – Они проверят ее, и если окажется, что она говорит правду, то тебя просто убьют за умышленное нарушение договора, гарантами которого они являются.

– Но… – уверенность вышла из оборотня, словно воздух из шарика.

Глава 14

– Но… Она же беременная! Откуда я знаю, почему ее там рвало.

– Ах ты, тварь… – Виктор зашипел, как рассерженная змея, готовая снова броситься в атаку. – Она же твоя родная дочь.

– Не было никакого яда."

"– Им хватит ее слов для приговора. Если, конечно, она говорит правду. Если нет, то убьют ее, – пожал плечами мужчина. – Ну так что? Есть что сказать?

Я сглотнула. Убьют?

– Нет, – буркнул Раис. Тяжело переставляя ноги, доковылял до кресла и буквально рухнул в него. Видимо, короткая стычка с Виктором не прошла для него даром.

– Хм… – Герман на мгновение задумался. – Похоже, придется признать договор недействительным.

Я заметила, как губы Виктора сами собой расплылись в довольной ухмылке.

Раис же, напротив, зло оскалился, скрестив руки на груди. А вот стоящий позади Руслан… Пожалуй, он был здесь единственным, кого мне было действительно жалко. Он грустно ссутулился, устало потер виски.

А ведь это Максим развязал этот конфликт! Оборотни не были белыми и пушистыми, да и зная о том, из-за чего я вообще появилась на свет, глупо было бы сочувствовать им.