Мой бывший темный

Неужели это Виктор с ней сделал? Или еще кто-то? Ужас какой!

– Герман Игнатьевич пригласил меня сегодня на свидание, но у него сейчас встреча, он просил подождать, – неожиданно произнесла она безразличным тоном.

Когда все закончится, нужно будет обязательно уточнить насчет нее у Виктора. Учитывая, что Нагицкий попросил загипнотизировать девушку как раз в тот момент, когда я была рядом, то я невольно чувствовала себя виноватой во всей этой истории.

Открыв дверь в зал, чуть поколебавшись, зашла внутрь, ожидая увидеть там что угодно.

Я прошла вниз. Куда все делись? Может быть, я ошиблась, и Виктор не здесь. Или если здесь, то в другом помещении. Но ведь стоял же человек на входе, значит что-то да охранял.

«Охранял, как же. Даже не спросил, зачем иду…»

Поднялась на сцену по ступенькам по бокам, рядом висели огромные полотнища красного бархата.

Обернулась и замерла. Забыла на мгновение, кто я, зачем здесь.

Напротив начинался амфитеатр, множество полукруглых лож по бокам венчали зал, и я сама себе начала казаться маленькой, ничтожной, потерянной. А как, должно быть, волнительно чувствуют себя артисты на сцене!

И вместе с тем в душе поднимался неясный трепет, что-то захватывающее. Ведь я тоже мечтала выступать. И если бы поступила в театральное, сейчас играла бы на сцене в спектаклях, репетировала.

Легко поклонилась, словно в зале уже сидели аплодирующие зрители.

"Малыш внутри толкнулся, напоминая о себе. Момент рассеялся. Покрутила головой в поисках прохода к гримеркам. Может быть, там сейчас идет «высокое собрание»?

За сценой обнаружился проход, за которым тянулся длинный коридор. По одной стороне стояло несколько кресел, по другой шли двери с табличками. Сначала это были имена, чуть подальше – вывески «Общая гримерная», «Костюмерный цех», затем туалеты, душевые.

Мне показалось, что я слышу голоса и, почувствовав себя увереннее, пошла в их сторону.

Вскоре вышла к большому квадратному помещению. Зеркала на стенах, станки. Должно быть, именно здесь проходили репетиции.

Посередине стояло три кресла. В центре сидел Нагицкий, с двух сторон от него – Раис и Виктор. Позади переминался с ноги на ногу Руслан. Вот уж кто явно предпочел бы оказаться подальше отсюда. Бледное лицо, закушенная губа, руки, сжатые в побелевшие кулаки.

– Вероника Романова, – Герман, увидев меня, удивленно вскинул брови. – Какой сюрприз.