Мой бесстрашный герцог

Во-вторых, он обещал жене сделать ей ребенка. Из этого следовало, что он не просто осел, а бесчестный осел, не выполняющий собственных обещаний.

Марк прижался лбом к стеклу и уставился в окно невидящим взглядом. Он испытывал неловкость. И эта неловкость лишь усилится, потому что они вместе поедут в Суррей, где все на них будут смотреть – герцог, его сестра тетя Харриет, его кузина Регина, внучка Харриет… и бог знает кто еще. Проклятье! Следовало во что бы то ни стало перебороть себя и побыстрее уложить Николь в постель.

Недели после встречи с Николь на балу в доме ее бабушки пролетели незаметно. Они украдкой встречались и целовались. Марк использовал любую возможность, чтобы поухаживать за прелестной леди Николь Хантингтон. Странно, но ее мать и бабушка не возражали. Впрочем, Николь в какой-то момент прояснила ситуацию. Мать с бабушкой якобы сказали, что уверены в правильности ее выбора. Под правильным выбором, разумеется, подразумевался маркиз Тинсли.

Маркиз же приезжал в дом бабушки Николь с той же регулярностью, что и Марк, но предприимчивый капрал все чаще обводил его вокруг пальца. Когда приезжал лорд Тинсли и просил разрешения увидеть леди Николь, как правило, оказывалось, что Марк прибыл раньше и уже увез Николь на прогулку в парк, или поесть мороженого к Гюнтеру, или еще куда-нибудь. И им было не важно, куда именно ехать, главное – чтобы ехать вместе. Марку нравилось обманывать не слишком сообразительного маркиза, и он зачастую получал награду в виде поцелуя прелестной леди Николь.

Примерно через месяц после их первой встречи молодые люди отправились на прогулку в сад бабушки. И Николь со вздохом сказала:

– Мне следует скоро вернуться. Иначе мама будет искать меня."

"Они подошли к розовой беседке, где впервые поцеловались. Не говоря ни слова, Марк повернулся к девушке, увлек ее за собой в беседку и обнял. Воздух был напоен ароматом роз. Их губы встретились. И он почувствовал ее вкус – вкус клубники. Николь ответила на поцелуй, причем с такой страстью, что Марк стал мечтать о холодном душе.

Когда же он, наконец, оторвался от ее губ, Николь, упершись лбом ему в грудь, прошептала:

– Я все время мечтаю, что мама застанет нас целующимися.

– Что?.. – изумился Марк.

– Ты прекрасно все слышал. Если мама нас увидит, я буду обесчещена и ты, как честный человек, должен будешь на мне жениться.

– В таких радикальных мерах нет никакой необходимости, – с усмешкой пробормотал Марк.