Мой бесстрашный герцог

Мысль о расставании делала ее больной, а мысль о продолжении совместной жизни – несчастной.

Николь выпрямилась, расправила плечи и утерла ладонями мокрые от слез щеки. Ох, когда же она успела стать плаксой? О господи! Нет-нет, ей надо взять себя в руки.

Негромкий стук в дверь, отделявшую ее спальню от комнаты Марка, заставил ее вздрогнуть.

– Войдите, – сказала она делано бодрым голосом.

И тотчас же вошел Марк. На нем были только брюки и расстегнутая почти до пояса рубашка, так что открывалась мускулистая грудь.

– Ты уже пришла в себя после путешествия из Суррея? – спросил муж, остановившись в нескольких шагах от нее.

– Д-да. А ты? – Она не могла посмотреть ему в глаза – боялась разрыдаться.

– Да, пожалуй.

Николь вдруг стало холодно.

– Ты ведь получил все, что хотел, не так ли? – пробормотала она.

– Да, я получил то, что хотел, но я никогда не стремился к титулу герцога.

– Конечно-конечно.

Муж взглянул на нее в недоумении.

– Что ты сказала? – пробормотал он.

– Я сказала, что игра не стоит свеч. Твой дядя все решит. Герцогом может стать кто-нибудь другой. Всегда ведь найдется претендент.

Марк прикусил губу, обдумывая ее слова. Потом сказал:"

"– Ты не устаешь меня удивлять. Значит, не хочешь стать герцогиней? Не хочешь получить герцогство для нашего будущего ребенка?

Николь не могла говорить с ним о ребенке.

– Я никогда не хотела стать герцогиней или матерью будущего герцога, – ответила она.

И на какое-то время воцарилось молчание. Марк не сводил с нее внимательных глаз, а Николь упорно смотрела в пол, потому что понимала: стоит ей взглянуть на мужа – и она разрыдается.

Покачав головой, Марк подошел к окну и устремил взгляд в чернильно-темное ночное небо.

– А ты, Николь, получила то, что хотела? – спросил он. И ей показалось, что его голос дрогнул.

Она прижала ладонь к животу. Момент настал – пора было освободиться от безумной сделки, которую она заключила скорее всего в помрачении рассудка.

– Да, – кивнула Николь. – Думаю, что да.

Плечи Марка поникли. Он задернул шторы и повернулся к жене.

– Уверена? – спросил он.

– Более или менее. – Ее голос дрожал – впрочем не слишком.