Мой бесстрашный герцог

Николь словно обезумела от желания. Ее бедра то и дело устремлялись навстречу его руке, и она уже была близка к вершине наслаждения.

– Назови меня по имени, – потребовал Марк.

– Нет. – Николь тоже умела дразнить и насмехаться.

Его рука замерла, и ласки прекратились.

– Нет! – воскликнула она.

– Говори же… – Муж ухмыльнулся, возобновив свои изощренные ласки.

– Марк! – выкрикнула она.

– Чего же ты хочешь? – Он прижался губами к ее груди.

– Хочу тебя! – прохрипела Николь. Она отчаянно жаждала наслаждения, жаждала разрядки, которая была уже совсем близко.

И тут муж, чуть передвинувшись, убрал руку и одним рывком вошел в нее. Не выдержав, Николь закричала:

– Марк, о, Марк!..

А он стал медленно двигаться, внимательно наблюдая за ее лицом. И вот, наконец, дождался. Николь задрожала, забилась под ним и, снова выкрикнув его имя, погрузилась в волны наслаждения настолько глубоко, что теперь уже почти не почувствовала, как его движения становились все быстрее и быстрее. Вскоре он тоже достиг пика блаженства и, содрогнувшись, затих.

Его голова лежала на груди Николь, и она теребила пальцами его волосы. О, как же ей этого не хватало!

И еще Николь поняла, что у нее возникли серьезные проблемы.

Глава 32

На следующее утро, едва открыв глаза, Марк увидел самую восхитительную на свете спину. И еще – очаровательную попку. На него тотчас нахлынули воспоминания о минувшей ночи, и он ухмыльнулся. Выходит, он снова провел ночь с Николь. А ведь был уверен, что такого никогда больше не случится. Ее плечи были гладкими, спина – изящной, а задик… Он вспомнил, как увидел ее во Франции в мужском костюме, и снова почувствовал желание.

Они всю ночь занимались любовью, и это было даже лучше, чем раньше. Что-то в ней изменилось, причем не только тело, превратившееся из девичьего в тело зрелой женщины. Изменилась манера поведения. Стиль. Она больше не была робкой юной девицей. Впрочем, она и прежде не была застенчивой, просто приобретенный ею жизненный опыт сделал ее еще более раскованной в постели.

Накануне вечером он оказался не на высоте, был нетерпеливым и пылким, словно подросток. Марк даже поморщился, вспомнив об этом. Его гордость была уязвлена. Следовало срочно все исправить. Николь раньше спала очень крепко. Интересно, изменилось ли это сейчас? Пожалуй, он разбудит ее, но постарается, чтобы пробуждение стало как можно более приятным.