Мой ангел злой, моя любовь…

Свеча уже погасла, залив щедро воском верх высокого медного подсвечника, и в спальне стояла темнота. Даже месяц, что висел над землей, не особо разгонял ее своими тусклыми лучами. И лампадка чуть светилась в углу, явно прося масла, чтобы не погаснуть совсем.

Который час ныне, пришло в голову Анне. Но помедлила подниматься, заколебалась — не позвать ли сперва Глашу с огнем, что должна была сидеть в передней в ожидании визита, который она спланировала. О Господи, подумала она в тревоге, а что если девушка тети уже приходила с настойкой от головной боли? Что, если ее так тщательно выверенный за день план не будет осуществлен? Будет ли у нее иная возможность все выправить прежде, чем она, согласно данному обещанию, покинет Милорадово?

И вдруг замерла на месте, расслышав отчетливо через щель в полуоткрытой в коридор двери, как открылась и закрылась дверь передней.

Заметались тут же мысли в голове — что ей сделать, встать ли или остаться сидеть перед зеркалом, как встретить его. Ведь это Андрей ступил сейчас на первую ступень лестницы, тихо что-то проговоривший себе под нос, когда та тихо скрипнула."

"Анна смотрела в свое отражение, затаив дыхание. Слушала его шаги, тихие, но ясно различимые для нее в тишине, в которую был погружен дом в этот час. А потом вдруг застыла, вдруг поняв, что уже когда-то было. Она также сидела перед зеркалом, правда, тогда горели свечи, стоявшие на этом самом столике, и тускло мерцали в их свете приборы, разложенные для мнимого ужина.

И те же шаги. Неровные — сначала твердая поступь, а после легкая заминка, будто давая отдых ноге. Все ближе и ближе к двери. И Анна перевела взгляд с бледного пятна отражения своего лица на светлую щель в дверном проеме, ожидая, что вот-вот дверь толкнет мужская рука, и появится ее суженный. Это сон, сказала она себе. Я заснула. Как и прежде, когда видела то же самое. И до сих пор я не пробудилась… но ущипнуть себя за руку так и не смогла — побоялась убедиться, что это явь, что сейчас действительно в комнату ступит тот самый человек в черном фраке и белом галстуке. И ее мечты рассыпятся в прах, как тогда, когда она гадала в Крещение…

И действительно, тихонько скрипнула дверь, пропуская в спальню, мужскую фигуру. Мелькнуло на фоне темной ткани фрака светлое пятно галстука и жилета, и Анна даже открыла рот для крика, удивляясь, тому, что до сих пор не просыпается.