Мой ангел злой, моя любовь…

Хорошо, что графиня Завьялова не присутствует при этой прогулке! Как бы она ныне кривила губы недовольно, «De toute provincial!» [50] непременно отметила бы она. А вот сам Шепелев считал, что пусть лучше молодежь радуется этому солнечному дню, проводя время на свежем воздухе, чем ночи в бальной зале или прокуренной игорной или биллиардной. Он взглянул на мадам Элизу, что хмурилась, глядя на эти забавы, поправляя пуховый платок, повязанный поверх капора. Она жила в России уже около двадцати лет, а так и не сумела привыкнуть к местной морозной зиме.

— Madam Elise, — поманил он ее к себе и пошел ей навстречу, когда она направилась к нему, предложил ей руку. — Beau jour [51], верно? А вы хмуритесь…

Мадам Элиза вскинула голову и чуть прищурилась близоруко, глядя на своих подопечных. Анна как раз предложила сделать «снежных ангелов», как когда-то делали в детстве. Тут же все попадали со смехом в снег, стали двигать руками, создавая на чистом снежном полотне фигуры. Потом стали молодые люди подниматься, помогали подниматься барышням, подавая руки.

Анне на помощь в том пришел молодой Павлишин, скромный и молчаливый молодой сосед, недавно вернувшийся из университета в родные края. Его мать, мадам Павлишина, просила Михаила Львовича ходатайствовать за ее сына на должность заседателя в уездный суд для начала службы. Михаилу Львовичу нравился он, оттого он с удовольствием решил взяться за это дело и помочь соседу сесть на это место в суде. А самому Павлу Родионовичу Павлишину по сердцу пришлась Аннет, так и вился возле нее чуть ли не ежедневно, молча, с легкой грустинкой в глазах наблюдая за ней через стекла очков.

Но ныне Павел Родионович первым успел подать Анне руку, помог подняться на ноги из снега. Михаил Львович так и понял, что не сложилось при том между теми, но Анна вдруг резко развернулась от господина Павлишина и зашагала по аллее к усадебному дому.

— Что с Аннет? Не заболела ли часом? — встревожился Михаил Львович. — То грустна, то весела. То плачет в голос, то смеется, будто безумная, мне жаловалась на то Пантелеевна давеча. Стала вдруг груба и резка с дворовыми. Говорят, прошлого дня перед балом ударила Глашу, а нынче вон лакея за завтраком оттолкнула, дивно то. Все признаки расстройства души легкого.