Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Сейчас чайку попьем с тобой, поедим… Устала?

Алена опять кивнула, не отвечая. Нина Николаевна расставляла на столе чайные чашки, доставала из холодильника колбасу и сыр, резала хлеб, а Алена наблюдала за ней отстраненно, совершенно ни о чем уже не думая. Казалось бы – поговорить с матерью, и станет легче, но она не могла посвятить Нину Николаевну в то, что происходит в ее семье, в ее жизни…

Ночью Алена не спала, прислушивалась к мерному дыханию сыновей и мечтала о том, чтобы завтра, когда она проснется, все оказалось только страшным сном…

Пойти на похороны Татьяны Алена не смогла, понимая, что наверняка там будет кто-то из тех, кому зачем-то нужна она, Алена, и ее дети.

Через два дня после похорон позвонил Григорий. О произошедшем он, разумеется, не знал, а звонил просто так, чтобы узнать, как жена и сыновья. Алена разговаривала сдержанно, коротко отвечала на вопросы и ничего не добавляла от себя. Просто констатировала – да, мальчики здоровы, да, начинают делать шаги, да, хорошо едят.

"– Алена, что происходит? – не выдержал наконец Григорий. – Ты разговариваешь со мной так, словно я номером ошибся!

– Это я ошиблась номером два года назад, – вздохнула Алена. – Если бы я сразу знала, кто ты… если бы мои мозги не отказывались работать при виде тебя, если бы я взвесила и оценила все, что увидела, то ничего не произошло бы.

– Что ты хочешь этим сказать? – голос Григория в трубке стал жестким и чужим.

– Только то, что сказала.

– Я так понял, что ты сожалеешь о нашей встрече и о нашем браке? О том, что было у нас с тобой? О том, что родились Ванька и Павлик?

– Об этом нет. Но о том, что происходит сейчас…

– А что происходит?

– Ты прикидываешься? – изумилась Алена.