Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

– Куда ты?

– Дела, – коротко бросил Григорий, на ходу чмокнув жену в щеку. – Буду поздно, ты не жди, ладно?

Во дворе взревели моторы, Алена подошла к окну и увидела, что муж взял с собой всю охрану, а это значило, что произошло что-то серьезное. Со вздохом прижав к себе детей, она вернулась в детскую, уложила их в кроватки и села рядом с пеленальным столиком, сложив на скрещенные руки голову. Вот опять…

Неслышно вошел Боксер, остановился неподалеку от хозяйки:

– Алена Сергеевна… вы идите, отдохните немного, а я посижу здесь.

– Я не устала, – глуховато проговорила она, не поднимая головы. – Куда уехал Гришка?

– Не знаю.

– Врешь! – вскочила вдруг Алена. – Врешь ты все! Все ты знаешь, ты ведь начальник охраны, ты не можешь не знать!

– Не кричите, детей разбудите! – негромко велел он, взяв Алену за плечи. – Да, я знаю. Но сказать не могу, даже не просите. Вернется – спросите у него.

Алена прекрасно понимала, что ничего спрашивать у мужа не станет, да он и не скажет, если не сочтет нужным, а подставлять Виктора, приставая к нему с расспросами, не хотела.

"Весь день Алена провела с детьми, погуляла с ними во дворе в сопровождении Виктора, молчаливого и хмурого, к вечеру с помощью Ларисы выкупала их и уложила спать, а сама села в просторной гостиной перед телевизором. К ней присоединился телохранитель, никогда не покидавший хозяйку до приезда мужа, как бы поздно тот ни вернулся.

– Витя, если не трудно, принеси что-нибудь пожевать.

Телохранитель по-прежнему молча поднялся из кресла и ушел в кухню, вернувшись оттуда через десять минут с тарелкой нарезанных фруктов и тарелкой бутербродов с рыбой. Расставив все на столике, он буркнул:

– Чай или сок?

– Чай с молоком. И себе что-нибудь.

Виктор вернулся с маленьким чайничком, кружкой и пакетом молока. Налив себе стакан, он снова уставился в экран телевизора. Алена потянулась к бутербродам, поняв, что проголодалась, пропустив ужин.