Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

По мере их приближения к могиле за спиной все отчетливее слышался шепот: «Грач!.. Глядите, это же Грачев… Надо же, приехал… Грач…» Алена положила руку на плечо мужа, он слегка склонил набок голову, на секунду прижавшись щекой к запястью жены, и снова принял прежнюю позу, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Алена понимала, как непросто ему это дается, как Григорию вообще сейчас тяжело и плохо. Но он умел владеть собой, мог собраться и вести себя так, как будто ничего не случилось.

В толпе она заметила бухгалтершу Альбину и отметила, что для сослуживицы покойного что-то очень уж она убивается – все лицо пятнами, глаза опухшие и красные.

– Посмотри на бухгалтершу… Видишь?

– Да. Очень искренне горюет… а с чего? – тоже шепотом ответил телохранитель. – Сдается мне, что знакомы они были куда ближе, чем она хотела показать.

– И это значит… что она может знать, куда именно Лозовский сливал деньги с «Алекс-тура», – подытожила Алена. – А не навестить ли нам уважаемую Альбину Петровну завтра или послезавтра?

– Входите во вкус, Алена Сергеевна, – ухмыльнулся Виктор.

– Какой вкус! – отмахнулась Алена. – Мне нужно название банка и номер счета, и я уверена, что Альбина их знает.

– О чем шепчетесь? – подкравшись сзади, спросил Мазей, и Алена вздрогнула:

– Совсем обалдел?!

– Испугалась? Боишься кладбищ, а? – усмехнулся он, огибая ее и наклоняясь к Григорию.

– Да так, – пожал плечами Григорий, ответив на рукопожатие. – Непривычно, конечно. Но не смертельно, оказывается.

– Да прорвемся, Гриха, чего ты! – растягивая слова, проговорил Ванька, внимательно оглядывая толпу вокруг могилы. – Витя, отойдем, – вдруг каким-то напряженным тоном сказал он, и вдвоем с Боксером они отошли чуть в сторону.

Алена поняла, что случилось что-то, или Ванька увидел кого-то, кого здесь быть не должно было.

– Игорь… – она сделала шаг вперед, и Никс тут же перехватил ее сзади за локоть:

– Вернитесь, Алена Сергеевна. Вы сейчас весь обзор перекрыли задним.