Мне ее нельзя (СИ)

Хоть и побаиваюсь Соколова, но показывать это не собираюсь! — Не знаешь, что брать чужое неприлично?

— Брать чужое? Заманчивое предложение… — его бровь изгибается в вопросе, а кончик языка пробегает по ряду верхних зубов. Блин… он что, флиртует со мной? Совсем уже поехал? Или это у них с Даней какие-то свои дебильные игрища?! Как бы там ни было, я в этом точно не участвую, особенно зная, что было между Милой и Артёмом… Блин, да как ему наглости-то хватает?!

Уже было набираю в грудь побольше воздуха, чтобы отпеть этому засранцу, как между нами возникает Даня.

— Заткнись, — обращается к Артёму. Плечи брата напряжены, а руки сжаты в кулаки.

— Расслабься, англичанин, — Артём отвечает развязано. — Мне интересно, у вас там на острове все такие извращуги, или ты особенный?

У меня внутри всё болезненно сжимается. Чувствую себя грязной, запятнанной… Боже, неужели Даня что-то рассказал своим друзьям о нас с ним? Он, ведь, обещал! Обещал, что никто не узнает!

В глазах блестят слёзы, и я было хочу отвернуться, но тут мой брат делает то, что я ожидаю меньше всего.

— Охладись, Ольшанский! — усмехается Артём.

Однако дальше всё становится только хуже, потому что круг Милы резко кренится в сторону, и… она уходит под воду!

— Ты что творишь! — перепугано кричу на Артёма.

— Что? — хмурится он.

— Она же плавать не умеет!

Его глаза округляются, а лицо становится бледным.

Я подбегаю к бортику и с ужасом смотрю на то, как Артём подхватывает её со дна бассейна.

Потом они выныривают. Лицо Милы кажется до жути бледным… Глаза закрыты… Боже, неужели, она не дышит?!

Глава 30

Полина

— Милана! Боже мой! Как ты?! — заглядываю в глаза подруге уже после того, как Артём то ли целовал её, то ли искусственное дыхание делал…

Мила всё ещё выглядит бледной, но уже, по крайней мере, пришла в сознание.

— Плед ей принеси, — бросает Артём, и я пулей несусь в дом. Хватаю пледы и обратно!

— Вот держи! — запыхавшись, укрываю её плечи. — Ты как, Мила? Тебе доктора вызвать? У тебя всё хорошо?

— Ничего… — шепчет, а сама всё смотрит на Соколова, который стягивает с себя мокрую футболку, без всякого стеснения демонстрируя во всей красе своё спортивное татуированное тело.

— Боже… Мила, мне так жаль! — у меня до сих пор сердце бешено колотится.