Мне ее нельзя (СИ)

Все, кроме Артёма о чём-то болтают и веселятся, пританцовывая на месте под лёгкий рок.

А я прилагаю все усилия, чтобы удержать внутри выпитое. Разъедающее внутренности ощущение вопреки ожиданиям становится всё сильнее. Прикрываю глаза. Начинается вертолёт, и меня снова мутит.

Отвращение к самому себе становится просто невыносимым. Опускаю голову на сложенные на столе руки и смотрю на липкий пол бара, считая валяющийся под столом мусор. Даже после того случая в Лондоне, когда мать застала меня со своей лучшей подругой мне не было так херово.

Удушающая волна брезгливости к самому себе не даёт дышать. К глазам подступают слёзы, и я неловко вытираю их пальцами, стараясь, чтобы никто не заметил.

Мне хочется вырвать своё сердце и выбросить его куда-нибудь очень далеко. Так далеко, чтобы больше никогда, сука, ничего не чувствовать!

Блядь! Я даже дышать не могу! Мне просто хочется, чтобы всё закончилось…

— Ты как, норм? — негромкий вопрос Арта пробивается сквозь пелену отчаяния. — Сбросил напряжение?

Отворачиваюсь, незаметно вытирая лицо рукавом, а потом распрямляюсь.

Лицо Артёма плывёт перед глазами. Рядом с ним лежит какой-то неприметный тёмный пакет.

— Что там у тебя? — опускаю взгляд.

— Да всё как обычно, — он вздыхает. — Ненавижу это дерьмо.

— Так что там? — настойчиво спрашиваю.

— Транки, кекс, азот, окси… — Артём вздыхает. — Грёбаная аптека.

Друг внезапно осекается и смотрит на меня.

— А ты зачем спрашиваешь? Тебе всё равно не дам. Ты, итак, уже в хлам упорот.

— Просто интересно, — вру. — Ты же знаешь, я только бухаю, — через силу выдавливаю кислую улыбку, чтобы скрасить его подозрительность.

— Вот и молодец, — Арт хлопает меня по плечу. — По какому поводу нажираешься?

— А что, нужен повод? — кривлю губы.

Я не хочу, чтобы сейчас мне лезли в душу. Никто. Даже Артём. Этот груз навсегда останется только со мной. Я буду нести его сам. Я и Полина.