Младший близнец, или Спасённая \

- Тёмные, тёмные люди, - хором сказали мы с братом любимое бабушкино присловье. С её интонацией. И даже вздохнули как она. И головой так же покачали.

- Но если убивали, то что это за история с алтарём и спасением? - спросил оборотень.

- Раньше младшего просто топили или душили, - продолжила я рассказ. - Потом дровосеки случайно бабушку увидели в её волчьей форме. И решили, что это и есть лесной демон. Никто ж не знал, как он выглядит, к тому же, у страха глаза велики. Ну и пришла жрецу в его тёмную голову единственная светлая мысль - отдавать демону его потомство.

- Вас? - оборотень аж споткнулся от неожиданности. - То есть, вы тоже...

- Младшие из близнецов, - кивнула я. - Я была первой за сотни лет счастливицей, выжившей благодаря бабушке.

- Я был вторым, - подхватил Кофф. - А ещё у нас есть Джуни и Поузи. А сегодня мы думали, что ещё младенца принесут, а принесли старшего близнеца. Из-за её оборота решили, что перепутали.

- То есть... - до Росса, наконец, дошло, - у вас есть ещё одна моя дочь? Но я почувствовал только одну!

- Вы ведь впервые чувствуете своё дитя лишь во время первого оборота? - уточнила я, вспоминая бабушкины рассказы об особенностях оборотней. Старик кивнул. - А Поузи ещё ни разу не обращалась. Мы даже не знали, что она - оборотень. Ну, то есть, полукровка.

- Она - оборотень! - возразил мне старик. - Точнее - они обе. Неважно, что мать -человек, дитя оборотня - всегда оборотень.

- А этот дедушка правда мой папа? - шёпотом спросила у меня Суози. Если бы говорила не в самое ухо, я бы не услышала. Но у оборотней слух в разы лучше.

- Дедушка? - повторил Росс несколько ошеломлённым голосом. - Да, я твой отец, -твёрдо ответил он девочке.

- Я его боюсь, - шепнула мне малышка ещё тише.

- Это нормально, - вздохнула я, оглянувшись на застывшего от неожиданности старика, в которого вновь едва не врезался Кроф. - Ты его не знаешь, а то, чего мы не знаем, обычно вызывает страх.

- Он большой, - продолжала шептать девочка. - И злой. Когда будет бить - будет очень больно.

- Да я ни одного ребёнка пальцем никогда не тронул! - взвился Росс, и Суози вновь затряслась от его рыка и крепче ко мне прижалась. - Точнее - с тех пор, как сам перестал быть ребёнком. И уж конечно, на собственное дитя я руку не поднимал и не подниму никогда.