Миссия в Париже

Посредине подворья, неподалеку от каменной церкви, они заметили стожок соломы.

– Интересно, зачем солома? – удивился Иван. – Матушка игуменья содержала подворье в чистоте. Послушниц гоняла, чтоб на подворье было так же чисто, как в кельях.

– Чего непонятного? Солома – для постелей, – пояснил Соколенок. – Я сам на такой постели все детство проспал. Только вместо соломы – сено. Духовитая постель, лучше перины. И сны сладкие снятся.

Они обошли вдоль забора еще пол-круга.

– Стой здесь, – приказал Иван Соколенку. В их разведгруппе из двух человек он считал себя командиром. – Я сейчас.

Пятигорец перемахнул через частокол. Прислушиваясь, немного постоял в тени, затем пошел по подворью. Обратил внимание на протянутые под стрехой веревки с развешанными на них портянками. Даже по количеству портянок можно было понять, что беляков в каждой келье размещалось много.

Проскрипела дверь ближайшей кельи, и Иван застыл.

– Распогодилось! Видать, завтра хороший день будет.

– Не выстужай хату, ваш благородь, – донесся из кельи недовольный голос.

Белогвардеец вновь вернулся в келью, а неподвижный Пятигорец, крадучись, пошел дальше по подворью. Обошел стожок с соломой.

– Спят, заразы, – тихо сказал он.

На монастырском подворье и вправду все дышало беспечностью. Видимо, тихо и спокойно прожив в монастыре более двух недель, белогвардейцы постепенно утратили чувство опасности. Быть может, вал, ограждающий монастырь от внешнего мира, внушал им ощущение защищенности.

Прежде чем покинуть монастырь, Иван показал Соколенку одну из гайдамацких пещер, которая и поныне все еще не обрушилась и служила местным мальчишкам надежным убежищем во время жестоких игр в войну между гайдамаками и ляхами.

Вернувшись к товарищам, они подробно рассказали о своем путешествии в монастырь.

– Все это интересно, – похвалил их Кольцов. – Но мы посылали вас в разведку, стало быть, и отчитываться вы должны как разведчики. Есть вопросы.