Миссия доброй воли

Были они в основном одноэтажными, вытянутыми в форме прямоугольника или квадратными, без всяких видимых отличий, с островерхими крышами и абсолютно глухими стенами. Все это унылое однообразие тянулось вдаль, насколько видел глаз, лишь ближе к городскому центру оживляясь зданиями повыше, в два, три и даже шесть этажей. Единственное, что придавало объем этой плоской монотонности, – сеть навесных транспортных магистралей, ведущих от центра столицы к окраинам и дальше, за городской периметр.

Слева послышался тяжкий вздох, и Эрик, повернув голову, наткнулся на скорбный взгляд Марселя Пака.

– Вид не очень вдохновляет, верно? – усмехнулся он.

– Тоска, – выдавил медик. – На старое кладбище похоже. Ровные ряды могилок, а в середине – склепы повыше и пороскошнее. Хотя, с другой стороны...

Он призадумался. Эрик терпеливо ждал.

– С другой стороны, – наконец произнес Марсель, – первое впечатление бывает обманчивым. Все вроде бы одинаково, однообразно, но кто знает? Вдруг где-то тут средоточие порочных удовольствий? Ты как полагаешь?

– Вот уж уволь! – молвил Эрик без всякого энтузиазма.

– Я не женщин имел в виду.

– А что?

– Ну, не знаю... – Марсель чуть растянул губы в усмешке. – Собачьи бои, тараканьи бега, азартные игры... Мой прадед-индиец говорил, что стезя порока обширна и притягательна.

– Никогда не видел тараканьих бегов, – заметил Эрик. – Вот только есть ли у хапторов тараканы? В «Основах ксенологии» об этом ни слова.

Город остался позади, и флаер, описав широкий полукруг, пошел на снижение. За иллюминатором проплыли лесные заросли, потом открылся морской простор, окаймленный белесой пеной прибоя, мелькнули небольшая пристань, выложенная каменными плитами, дорожка от нее, ведущая к дому, и ограда из причудливо переплетенных металлических прутьев. Через пару минут под посадочными опорами скрипнул песок, и гул двигателя затих. Установилась зыбкая тишина, нарушаемая лишь невнятными звуками из недр второго корпуса флаера, где находились пилоты.

– Прилететь, – сообщил Сезун’пага, вставая. – Ходим вон.

«Говорильник» явно не баловал земных дипломатов обилием речей, но Хурцилава воспринял это как должное – поднялся, стукнул кулаком о кулак, изобразив улыбку, и шагнул к люку. За ним потянулись Шошин, Дик Харгрейвс и Абалаков.