Миссия доброй воли

Ну, к примеру: Шаргони’кшур отвел Риреха в секцию Хшак, и там их засекла охрана. Шаргони’кшура пристрелил «лиловый», Рирех в панике бросился бежать и попал под излучатель... Очень даже правдоподобно! Пусть Петрович знает, что он жив, пусть убедит в этом Хурцилаву, но что они смогут сделать?..

Пожалуй, ничего, решил Эрик. Ничего, и потому необходимо стороннее вмешательство.

Голова уже не болела, и, к своему удивлению, он ощущал прилив энергии. То ли злость была тому причиной, то ли удар при скачке через Лимб или пребывание в открытом космосе, пронизанном эманацией мириадов разумных существ.

Эрик не стал размышлять над этим феноменом, закрыл глаза, расслабился и постарался успокоить биение сердца. Он представил Великую Пустоту, что лежала за броней корабельного корпуса и простиралась дальше самых далеких звезд; в этом беспредельном пространстве не было таинственных Владык, только сгустки пылающей плазмы, газовые облака, безлюдные и обитаемые планеты, а еще корабли, множество кораблей, плывущих от звезды к звезде, из мира в мир. Где-то там, среди них, затерялся крейсер «Гренада», который Эрик никогда не видел, но слышал о нем; крейсер с грозными орудиями, истребителями, боевыми роботами и десантной бригадой Петра Тревельяна.

«Брат! – позвал он. – Брат!» Не мысль умчалась в Великую Пустоту, но чувство, то ощущение любви, защиты и покровительства, что с детства связывалось с Петром. Если он услышит, то спасет, в этом Эрик не сомневался. Спасет, даже если придется обыскать весь сектор хапторов, каждую планету у каждой звезды! Непростая задача, и Эрик понимал, что ее нужно облегчить.

"

"Снова и снова бросая свой бессловесный зов в пространство, он прикасался к холоду и жару; жар источали звезды, холод – пустота, но то и другое было неживым. Он ждал с терпением безысходности, пока не возникло чувство тепла, поглотившее все другие эмоции, горечь и отчаяние, гнев и страх. Он уже не ощущал себя одиноким и бессильным – там, в Великой Пустоте, отозвалась родная душа. Скорее даже души, ибо Эрику казалось, что Петр не один, что кто-то рядом с ним – возможно, братец Губерт.

Он/они хотели знать, где младший член семейства и что с ним приключилось; так же, как и зов Эрика, это являлось не мыслью, а только чувством тревоги.

Он передал видение тесной узкой камеры, замкнутого объема, который несется среди звезд неведомо куда. Ему не хотелось, чтобы он/они почувствовали его страх; пусть лучше знают, как он благодарен им, как любит их, как рад контакту.