Мир царя Михаила

Санкт-Петербург, Зимний дворец, личные покои вдовствующей императрицы Марии ФедоровныПолковник Антонова Нина Викторовна

Цок. Цок. Цок. Цокают каблуки. Приходится соответствовать местной моде, чтобы не пугать благовоспитанных дворцовых фрейлин. И так некоторые шарахаются, как черт от ладана. Благо что показательный поход в тир с некоторыми господами офицерами заставил местных остряков прикусить языки. Итогом «перестрелки» стали три ящика шампанского и один коньяка, ибо «на интерес» господа офицеры не спорят. Теперь я «мадам полковник», или вне службы и для своих – просто Нина Викторовна.

Вчера поздно вечером из Женевы пришла телеграмма от Ирины Андреевой: «Доехали благополучно, дедушка здоров, передает привет. Целуем, Ира и Сосо».

Дедушка, как вы уже догадались, это наш «вечно живой», известный также среди однопартийцев как Старик. Передает привет – значит, готов с нами сотрудничать, ну а слово «целуем» означает, что товарищ Ульянов вернется-таки на родину вместе с нашими героями. Очень хорошо, что у них все получилось, и Владимир Ильич не ушел с ходу в глухую неконструктивную оппозицию, как предполагали некоторые, а выслушав аргументы, пошел с нами на контакт.

"Такой нетривиальный ум, как у него, пригодится при решении множества неожиданных вопросов, которые растут перед нами, как грибы после дождя. Идея поженить между собой социализм и монархию у нас многим понравилась. Хотя лишь некоторые читали «Народную монархию» Солоневича (а здесь Иван Лукьянович сейчас пока лишь в Гродненскую гимназию ходит, тринадцать лет ему всего), идея совместить эти два взаимоисключающих понятия была принята и одобрена.

Ее величество, несмотря на ранний час, уже ждала меня в своем рабочем кабинете. Железная женщина – ее работоспособности могли бы позавидовать многие молодые и здоровые, как кони, мужчины.

– Добрый день, точнее утро, Нина Викторовна, – поприветствовала она меня, подняв голову от бумаг.

– Доброе утро, ваше императорское величество, – ответила я, – кажется, мы нашли для правительства идеального министра труда и социальной политики, который может послужить идеальным противовесом господину Столыпину…

– Кто же этот достойный господин? – с улыбкой спросила Мария Федоровна.