Мир Аматорио. Исчезнувшая

После этого Киллиан подталкивает меня, чтобы я вошла внутрь. Я делаю несколько неуклюжих шагов и задеваю мыском кроссовка ножку стула.

– Мы на месте, – говорит Киллиан и надавливает на мое плечо. – Сиди тихо и жди.

Я опускаюсь на стул, и Киллиан убирает от меня свою руку. Теперь я чувствую себя немного спокойнее. Но я по-прежнему боюсь неизвестности.

– Ты будешь… пытать меня? – спрашиваю я.

– Скоро узнаешь.

Мое сердце подпрыгивает в груди и падает куда-то в желудок. Я заставляю себя успокоиться, чтобы не спровоцировать приступ.

– На случай, если ты думаешь сбежать, – говорит Киллиан, и по звуку его шагов и доносившемуся голосу я понимаю, что он ходит вокруг меня. – Территория охраняется обученными псами.

Он наклоняется, и я чувствую позади себя его дыхание даже сквозь мешок на голове.

– Последний парень, который пытался отсюда сбежать, медленно умирал в судорогах, пока несколько ротвейлеров выдирали его внутренности, – говорит Киллиан, и я чувствую резкий приступ тошноты.

С этими словами он отстраняется, уходит, и я слышу, как захлопывается дверь. Пространство вокруг меня погружается в тишину. Я не улавливаю каких-либо звуков, кроме бешеных ударов моего сердца.

Замираю и прислушиваюсь, чтобы понять: я тут одна или здесь находится кто-то еще?

Кап.

Кап.

Кап.

Где-то в отдалении падают капли, и их звук отдается гулким эхо.

Впрочем, я могу об этом узнать.

Поднимаю руки, и в повисшей тишине звенит цепь наручников, когда я тянусь к веревке на шее. Я пытаюсь расслабить ее и стащить с головы, но вдруг слышу приглушенные голоса.

Кто-то разговаривает совсем рядом. Всего в паре десятков футов за стеной от меня. Потом дверь раскрывается, и я резко опускаю руки. Эти люди не должны знать, что я могла здесь что-либо увидеть.

До меня доносится мужской голос, однако я не могу различить слов. Затаив дыхание, я слышу приближающиеся шаги. Каждая клетка моего тела напрягается в ожидании боли. Спустя секунду с меня срывают мешок, и от неожиданности я вздрагиваю.

За несколько секунд глаза успевают привыкнуть к свету. Первое, что перед собой вижу – мужчину около сорока лет на вид. Он отлично одет и ухожен: его русые волосы уложены назад, скулы и подбородок безукоризненно выбриты.