Мина в плохой игре

 – Я хочу, чтобы у следствия была полная информация, и моего мужа судили за то, что он сделал.

Эти слова приободрили собеседницу настолько, что она расслабилась, положила руки на стол и начала рассказывать свою версию событий.

– Он вышел из кара и даже не поздоровался. Приказал идти… Идти внутрь. Сказал, что с гребешками проблемы и нужно перепроверить документы.

– Вас это не удивило?

– Нет, не удивило. Гребешки дорогие. Этот вид мы ввозили впервые. Мы спустились на нижние уровни и зашли…. Я хотела найти нужный бокс, но повернулась и увидела его глаза.

– Глаза?

– Да, он смотрел как бешеный зверь. Таких темных и злых глаз я еще никогда не видела. Вы… Вы не представляете, как это страшно, когда тебя хотят изнасиловать. Я смотрела в эти карие глаза и думала, что уже никогда не выберусь… Не смогу… Я же… Меня… Это так…

– Карие глаза? – переспросила, чтобы она подтвердила мою догадку.

– Да, такие темные и страшные. Я никогда так не боялась в жизни. Я родом из Сампри! Если я буду с кем-то до свадьбы… Меня… Меня никогда… Ваш муж меня опозорил.

– Зачем вы врете, Лира?

Женщина хотела возмутиться, но ее опередил офицер:

– Это некорректный вопрос.

– Простите, офицер. Разговор записывается?

– Да.

– Мисс, – обратилась я к женщине, – отец Байрона Атави – хаят. А глаза хаятов – вам, конечно, это неизвестно – во время сексуального возбуждения светятся красным. И у моего мужа тоже. Они не умеют контролировать особенность своего организма. А значит, во время предполагаемого нападения мой муж не был возбужден, и вы либо врете, либо ошиблись.

Щеки Лиры посинели. Я впервые видела такую реакцию и продолжила наблюдать за женщиной. Только теперь не для того, чтобы не встречаться взглядом с фиктивным мужем, а из любопытства.

– Я не вру! Он напал на меня!

– Расскажите подробно, как это произошло.

– Я не буду ничего рассказывать без представителя!

– Мы зафиксировали ваше пожелание, мисс Бси. Еще вопросы?

– Байрон, ты можешь рассказать, что произошло?

Только сейчас я чуточку осмелела и посмотрела на Атави.

– Я могу предоставить запись с индивидуального идентификатора.

– Запись с личной вещи не может быть прикреплена к делу как полноценное доказательство.

– Да, – согласилась я, – но по записи вы сможете проследить хронологию событий.

Офицер кивнул. Я снова посмотрела на Атави и залилась краской. Мне было так стыдно, что я посчитала его виноватым, не разобравшись.