Миллионер на выданье

- Добрый вечер Мария Васильевна, - Виктор подходил к дому, держа одной рукой диск и играя с собакой в перетяжки. – Про собак вообще говорят – хочешь купить настоящую любовь – купи щенка.

- Ой, Виктор Алексеевич, ну вы скажете тоже, - засмеялась женщина. – Жениться вам надо, деток завести. Собака, конечно, очень преданное существо, но семью ничто и никто не заменит! Знаете, как вас детки встречать будут? И любящая жена.

- Мария Васильевна, вы с моими родителями, что ли, сговорились?

- Так они о вас беспокоятся, внуков хотят! – парировала женщина.

"- А я не один, я с Аришей. Да, моя хорошая?

Собака села, не сводя глаз с хозяина и улыбаясь во всю пасть.

- Вот вы, Мария Васильевна, представьте – запру я, допустим, в кладовку женщину и собаку. Нечаянно, разумеется, и без злого умысла.  И спохвачусь часа через два – три. А теперь скажите – кто мне искренне обрадуется – женщина или собака? То-то и оно!

- Что-то не то вы говорите, Виктор Алексеевич! Зачем это женщину в кладовку запирать? Конечно, она не обрадуется  и будет права.

- Не скажите! Собаке все равно, беден я или богат, есть у меня солидный счет, недвижимость в разных концах света или только дача на 824 километре. Ей все равно, могу я позволить себе мраморную говядину и лобстеров или довольствуюсь  магазинными пельменями с майонезом. Она не станет закатывать скандал, что  второй месяц ходит в одном ошейнике, в то время как Корецкие своей овчарке уже третий купили, а ее комбинезон вообще не подходит по цвету к ее матрасику.

Домработница покачала головой:

- Зря вы так!

- Ладно, Мария Васильевна, оставим философию философам. Передайте Светлане, что ужинать я буду минут через сорок, что-нибудь легкое, я не очень голоден.

С несостоявшегося знакомства с дочерью Славичевых прошла неделя, потом две, но родители больше разговор не поднимали, и, казалось, выбросили идею из головы.

Июнь перевалил на вторую половину,  и лето уже вовсю вступило в свои права. Пляжи вдоль Волги заполнились отдыхающими,  и проезжая по мосту, Виктор с высоты с завистью поглядывал на разомлевшие на солнце или плескающиеся в прохладных волнах тела земляков.