Миллионер на выданье

Виктор повернулся и обнаружил повариху, сидящей в шезлонге.

- Ты читаешь  Шекспира? – удивление директора было неподдельным, и Ирина обиделась.

- В переводе Пастернака, - ответила девушка, вставая. – Хотя, могу и в подлиннике. Frailty, thy name is woman.  Обедать будете?

Виктор два раза хлопнул ресницами и отвис.

- Да, пожалуйста. Очень проголодался.

- Все будет на столе через пять минут.

Девушка скрылась в доме, а мужчина еще некоторое время пытался осмыслить, это что только что было? Его повар  не только знает, откуда фраза, но и цитирует Шекспира в подлиннике?

Да, уж! –  Виктор покачал головой.

Предположить, что она знакома с «Гамлетом» было можно, все-таки, в СГУ учится, но, что знакома с ним в оригинале? Пожалуй, ему пора узнать о своем работнике побольше – где училась, кто родители.

Ароматы еды вышибли  все лишние мысли.

- Боже, Ирина Александровна, что это так пахнет? Мне двойную порцию!

- Что вы хотите? Сегодня хорьятики, таджин с ягненком, фрикадельки из копченого лосося, на случай, если вы не захотите таджин и мексиканская похлебка.

Виктор шумно проглотил слюну.

- Всё!

Суп был в меру острый, сытный.

Мужчина с энтузиазмом хрустел чипсами и орудовал ложкой."

"Таджин ему подали в расписной керамической тарелке, содержимое которой было – пальчики оближешь!

Хорьятики – салат из помидоров, огурцов, болгарского перца, красного лука, оливок, феты и оливкового масла – не оторваться!

Нежные фрикадельки уже некуда было складывать, но, из чистого упрямства, он впихнул в себя пару штук, жалея, что уже так наелся.

На кекс посмотрел с тоской – глаза хотели, но организм был уже переполнен.

- Ирина, я десерт… потом…. Через пару часов, - отдуваясь, проговорил мужчина, стараясь незаметно расстегнуть пуговицу на брюках.

Надо было переодеться в домашние штаны! – пожалел он.

Повариха, на английском цитирующая на память  «Гамлета», невозмутимо забрала блюдо и унесла его на кухню.

Виктор Алексеевич посмотрел на Аришу:

- Теперь, я понимаю, почему ты, обжора, променяла мою спальню на спальню Ирины. Поближе к кухне, да?

Собака сощурилась и завиляла кочерыжкой, оставленной ей от хвоста.

- Эх, ты, подхалимка!

Колебания остатка хвоста приобрели большую амплитуду, включив в процесс всю заднюю половину собачьего туловища.  Глаза стали совсем китайскими, уши развесились в стороны, а губы оттянулись, изображая улыбку.