Межсезонье

— Чего?

— Здесь жди.

— Сдурел? — опешил Пратт.

— Жди здесь, — разминая пальцы, повторил я. — И не мешай.

— Да что случилось-то? — ухватив меня за рукав, прошипел рыжий.

— Там что-то не так. — Я не мог толком ничего объяснить. — У меня на бесноватых теперь чутье, но это что-то другое. Жди здесь.

— Но…

Дальше я напарника слушать не стал. Прямо на землю скинул плащ и бросился к дому. Внутренний голос вопил, как резаный, требуя убираться отсюда немедленно, но послушаться его сейчас не было никакой возможности.

Нечто неподвластное осмыслению заставляло меня ускорять и ускорять бег. Будто где-то в глубине души билась жилка, ставшая вдруг единым целым с чем-то несравненно большим. Чем-то пронизывающим этот мир насквозь и способным менять его законы по собственному усмотрению.

Сначала я даже не сообразил, что именно вибрирует во мне, будто натянутая струна. А когда вспомнил о бесе, было уже слишком поздно.

На крыльце дома стояли двое. Невысокий худощавый мужчина — даже в темноте без труда удалось узнать крысеныша, — и коренастый тип в дождевике и широкополой шляпе.

С такого расстояния не было никакой возможности разглядеть его глаза, но откуда-то мне было прекрасно известно, что они черны, будто адский пламень.

Эти двое стояли на крыльце. А вокруг… Вокруг крыльца неподвижно замерли пятеро отправленных Джеком устроить засаду парней. И не осталось ровным счетом никаких сомнений, какая именно сила заставила их выбраться из кустов на открытое пространство.

Да какие еще сомнения?!

Чужая воля ударила в меня подобно тарану, и, оступившись, я растянулся на земле.

Морщась от боли в поцарапанных ладонях, медленно поднялся на ноги и стиснул зубы. Выкинуть из головы чужой голос оказалось весьма непросто — и даже проштудированные тома из закрытой библиотеки столичного монастыря Всех Святых мало чем помогли. Но все же, до крови закусив губу, мне удалось справиться. Справиться лишь затем, чтобы в очередной раз укротить рванувшегося на свободу беса. Сговорились они, что ли?

— Ну надо же! — хмыкнул крепыш и зашагал вниз по лестнице.

И сразу, будто повинуясь неуловимому движению его руки, воздух вспыхнул ослепительным разрядом молнии.

Спастись удалось чудом: пальцы сами сплелись в сложную фигуру, с губ сорвалась намертво зазубренная фраза, и смертоносная энергия с шипением ушла в землю у моих ног. Вот только победа в этом коротком поединке далась вовсе не легко: из глаз потекли кровавые слезы, а по рукам будто шибанули кузнечным молотом.