Межсезонье

— Чего еще?

— А ты думал, мы барона как этого задохлика обработаем? Нет, брат, тут уже большая политика начинается…

Сдаваться пришлось тому самому неприметному господину, который наведывался сегодня утром в «Черную ладью». И вновь мундиру он предпочел обыкновенный штатский сюртук. Так что его ранг опять остался для меня загадкой. Но точно не последний в надзорной коллегии человек. Даже проныре Джеку прорваться через секретарей и охранников удалось с немалым трудом.

Выслушал нас хозяин кабинета молча. Дополнительных вопросов не задавал и даже, казалось, думал о чем-то своем.

"— Если принять во внимание личность четвертого убитого, без наших заграничных друзей здесь не обошлось, — дав закончить Джеку мысль, высказался хозяин кабинета. — Остается узнать, кто именно в этом замешан. Норвейм? Слишком очевидно…

— А если попробовать разговорить господина барона? — предложил Пратт.

— Вы, должно быть, еще не в курсе, но его светлость барон Аспине несколько часов назад наложил на себя руки.

— Свидетели есть? — нахмурился Джек.

— Жена и дочь. — Неприметный человек смерил нас тяжелым взглядом. — Отправляйтесь туда и выясните, что заставило барона запаниковать и обрубить концы.

— Будет исполнено! — вскочил на ноги Пратт. — Отправимся немедленно.

— Ну и как мы туда заявимся? — тяжело вздохнул я, когда мы миновали приемную с хмурым секретарем, пост охраны и спустились на первый этаж занимаемого коллегией особняка.

— Твое предложение? Вернуться и сказать, что мы не можем этого сделать? — разозлился разнервничавшийся Джек. Будто гончая, прямо перед носом которой дичь успела нырнуть в нору. — Сам пойдешь объяснять Ланье, отчего мы его приказ выполнять не стали?

— Кто?! — опешил я. — Это был Ланье?

— Ну да, собственной персоной.

— И мы вот так к нему запросто?.. — покачал головой я. На королевскую тайную службу мне довелось работать пять лет, но ни с кем из высшего руководства встречаться не приходилось. Малькольм Паре не в счет, у него, как ни крути, ранг немного не тот.

— Это дело курирует лично Ланье! — Пратт уставился на меня. — Понимаешь, какие на кону ставки?

Я понимал. А чего не понять? Либо пан, либо пропал.